Пленница наследника короны

Меня тщательно и быстро умыли. Достали из воды, насухо вытерли, облачили в толстый белый халат и оставили стоять перед зеркалом, пока моя так называемая служанка возилась с мокрыми волосами.

Я ничуть не изменилась. Осталась такой, какой знала себя всю жизнь.

Рост сто шестьдесят пять сантиметров, пшенично-рыжая макушка, каре-зелёные глаза. Лицо сердечком, вздёрнутый нос, щёки, из-за которых я в свои двадцать выглядела на шестнадцать. Мне алкоголь в магазинах без паспорта продавать отказываются.

Тело обычное. Не супер-стройное, но я за ним присматриваю, когда не забываю, и поездкам в автобусе предпочитаю утреннюю пешую прогулку. Знаю пару упражнений, чтобы грудь была подтянутой.

Переодеваться мне было искренне страшно, но всё оказалось не так плохо. Вместо панталон и сорочки – вполне приемлемое белое бельё из мягкой, плотной ткани. Корсета, трёх юбок и стольких же кофт сверху не было. Поверх белья на меня надели почти невесомое белое платье, с тонкими лямками, длиной до колен.

И уже на него верхнее платье. Бежевое, с округлым вырезом, кружевной отделкой и расшитое прозрачным бисером.

Высушенные волосы безымянная помощница оставила распущенными, лишь забрала по прядке у висков и соединила их сзади лентой под цвет платья.

С обувью дело обстояло несколько хуже. Миниатюрные туфельки на десятисантиметровом каблуке. Не так страшно, если человек привык большую часть времени ходить на каблуках. Я не привыкла.

Однако деваться было некуда.

– Не волнуйся, – шепнула на прощанье добрая служанка.

И вывела меня из спальни сначала в другую комнату. Мебель здесь была из тёмного дерева и светло-голубой ткани. Два больших окна, камин, два низких диванчика со спинками, кресла, пуфики, софа у стены. Голубой ковер с чёрными символами. Картины маслом на стенах. Какие-то незнакомцы в латунной броне и бесподобных платьях. Гостиная, судя по всему.

После, через позолоченные двери, в другую комнату.

Куда меньшего размера, она имела столик у окна справа, четыре стула и такие же двери напротив.

Мы свернули налево, в третью из имеющихся дверей, и вышли в коридор. Он был длинным, метров двадцать, и очень широким. На светлых деревянных стенах висели многочисленные картины, справа виднелись два поворота. Других дверей не было.

Моя помощница, улыбаясь, с рук на руки передала меня ожидающему здесь мужчине и торопливо юркнула обратно.