Северное сияние

Но больше её поражало, что Маня при этом позиционировала себя как очень разборчивую в мужчинах честную особу.

Внешнее сознание Лики так же отказывалось воспринимать и два Маниных аборта с третьим там чего-то ещё. И когда Мурка в очередной сеанс откровенности расписывала Лике про этот третий, так называемый выкидыш, который произошёл прямо у неё дома. И что она его сама вызвала, при этом она делала что-то такое ужасное, что Лика даже не запомнила, что. И как потом чуть не умерла, потому что долго не приезжала скорая.

Про грубость этих сучек медсестёр и презрительно-высокомерное отношение врачих этой долбаной больницы. Лика слушала, и ей казалось, что она попала в параллельный мир, и что на самом деле ничего такого не может быть, потому что не может быть никогда. Но так считало только её внешнее сознание, внутреннее прекрасно понимало, что всё, о чём повествует Маня – сущая правда!

Если бы они были не на судне, разве, после таких откровений, они бы продолжали общаться? Конечно же, нет! Но они были «две бабы на корабле», как сказал Пётр, и им уже некуда было деваться от своих откровений.

И они снова и снова искали встречи друг с другом, чтобы ещё более полно, уже не утаивая ничего, досуха, до донышка, так сказать, выворачивать и выворачивать друг другу души наизнанку.

Работал эффект купе поезда, когда пассажир за два-три дня умудряется выдать всю свою подноготную абсолютно незнакомому человеку, другому пассажиру, чтобы, сойдя на своей остановке, напрочь забыть про доверителя в тот же день и час, навсегда.

Здесь имелось в распоряжении гораздо большее количество времени и, чем больше тайн Лика и Манька открывали, тем больше они были интересны друг другу. И вот уже Лике не так дико и невероятно всё, что довелось испытать Мане. А той, хоть и жалко бедную Лику, что так мало видела, но уже казалось вполне приемлемо: да, один мужик, но какие её годы, ещё не старая! Но в одном они сходились определённо: каждая, ни за что на свете не желала оказаться в шкуре другой. Хотя, это только сплачивало женщин перед ней: безжалостной, неумолимой, жестокой, капризной злодейкой – бабьей долей!

Не мудрено, что уже очень скоро их пресловутая «дружба» определилась окончательно и даже несколько обескуражила некоторых провидцев, предсказывавших именно такое развитие событий, то есть Петра.

Что нашёл его светлый, нежный, невинный Мышонок в этой Маньке-Мурке, на которой клейма ставить негде? Он даже заревновал: угораздило же его ляпнуть тогда про эту чёртову дружбу.