Собственность леди Картар

Сестра как раз входит в число моих собственностей, и трогать её могу лишь я одна!

– Ко мне пробралась Чариса и накормила втайне от всех, – смущённо улыбнувшись, призналась сестрёнка.

А я невольно поймала себя на мысли, что иду, смотрю на неё и не могу перестать сравнивать с мамой.

Они были очень похожи. Обе мягкие, добрые, «тёплые». Они обе казались мне воплощением настоящей женственности, такие нежные и хрупкие, как зимние розы – прекрасные белоснежные цветы, сохраняющие своё очарование даже в сильные морозы.

И сейчас, когда Арли из большеглазой малышки превратилась в ещё очень маленькую, но уже расцветающую женщину, я как никогда чётко видела их с мамой сходство.

У них был одинаковый ровный тёмно-каштановый цвет волос, когда как у папы чёрные волосы отливали синевой, а лично у меня так вообще алым. У них была красивая нежно-розовая кожа, у нас с папой на порядок темнее, похожая на вечный загар. А ещё у них глаза зелёные, а черты лица плавные, сглаженные, мягкие и очень красивые.

Они обе были красавицами. И если спасти одну из них я не могла, то вторую в обиду не дам никому.

– Кто такая Чариса?

– Кажется, здесь их называют фреями, – неуверенно проговорила сестрёнка, чуть нахмурив тёмные брови, – служанка, в общем. Она прошла потайными ходами.

Наличие потайных ходов определенно радовало. Знание о них простой служанки – нет. Если уж она знает, то все остальные и подавно.

Именно поэтому я больше ничего говорить не стала – неизвестно, где именно расположены эти ходы и кто может за нами наблюдать прямо в этот момент.

Пришлось делать вид, что окружающая обстановка меня увлекла столь сильно, что ни на что другое времени просто не хватало. И я шла, крутила головой, думала о том, что хочу спать, и была вынуждена рассматривать убогий интерьер. Всё такое светлое, золотое, блестит и вызывает желание кривиться.

Когда мы, наконец, куда-то там вышли, я оказалась очень рада. Но в деревянную дверь всё равно входила с опаской, которая лишь усилилась, стоило Арлим воскликнуть «Чариса!», обрывая все голоса в просторном помещении, и с улыбкой выступить из-за моей спины.

В нашу сторону повернулись сразу все присутствующие в кухне, а было их человек пятнадцать. И все почему-то смотрели не на Арли, а на меня, оставшуюся стоять на пороге.