Дитя Дэона

Если я – единственный выживший… экземпляр, то будет огромной ошибкой просто подчинить меня себе без возможности изучения моих реакций на этот мир.

Фип внезапно громко и звонко рассмеялся. Это было так неожиданно, что Ширри даже подскочила, запнулась о камень и упала, растянувшись на каменном полу пещеры.

– Ай!

«Извините, госпожа Ширри! – продолжая смеяться, отозвался тот, и девушка, зараженная этим звонким смехом, тоже расхохоталась, лёжа на холодном камне пещеры. – Просто… вы чертовски правы! Просто чертовски!»

Ширри и Фип засмеялись еще громче и смеялись так долго, что девушка едва могла дышать и уже сгибалась пополам от боли в животе.

Когда этот приступ закончился и оба успокоились, она, широко улыбаясь, сложила руки за головой и уставилась в потолок пещеры с таким вниманием, будто это было самое прекрасное, что видела девушка за все время своего существования. От сжатых в кулаки рук потянулись энергетические ленты силы.

Синие, зеленые, мутные и яркие – они переплетались, словно вены живого организма, сливались воедино, пульсировали, замирали и стремительно бежали по стенам, потолку, камням и углублениям, изгибаясь вместе с плавной гладью камня…

Энергия впитывалась в каждую пылинку, проникала в толщи почвы, питаясь от энергии камней и земли и вместе с этим насыщая их собой и своей силой.

Энергия – абстрактная, бесформенная, бестелесная, мгновенная – переплеталась с чем-то твердым, непробиваемым, вечным. И они, объединяясь в единое и неделимое, превращались в живой, пульсирующий организм, дышащий и взаимодействующий с каждым камушком, с каждой песчинкой и осколком камня.

И Ширри была частью этого организма, его сердцем. Она ощущала эти связи, эту неделимость, это единство энергии и материи. Ширри даже представила, какую сильную физическую боль она почувствует, если кто-то вдруг разорвет энергию и материю на две части… Это подобно надрезу на коже, царапине или синяку – нарушение гармонии внешнего и внутреннего мира.

– Ты чувствуешь это, Фип? Чувствуешь? Потрясающе, правда? – Ширри почти прошептала это, чтобы не нарушать тихий шелест энергии по венам пещеры, похожее на тихое, еле слышное перешептывание скал и волн.

«Да… – Фип был так заворожен, что тоже боялся говорить – дух шептал. – Невероятно…»

***

Красивая пещера, покрытая осколками розовых кристаллов, была настолько маленькой, что девушке пришлось присесть, чтобы разглядеть ее.