На наших глазах

Когда мы добрались до парковки, выяснилось, что уехать мы не можем, так как никто из нас не может вести машину. Дождавшись такси, мы ещё долго спорили с Ромой, который никак не хотел у нас оставаться. Это показалось нам жуткой глупостью, отпускать его посреди ночи, и мы с Сашкой, не слушая слабые протесты, буквально ввели под локти моего телохранителя ко мне в комнату. А, так как та часть комнаты, которую планировалось отдать ему, ещё не существовала, мы, не долго думая, завалились спать на мою огромную кровать, которую аккуратный Саша привёл в порядок.

Полежав пару минут на спине, прислушиваясь к тихому и ужасно милому сопению Ромы где-то рядом с ухом, я уснула, и, кажется, даже во сне улыбалась.

5

Я проснулась от тёплого солнечного лучика, устроившегося на моей щеке. Вытянувшись поперёк кровати, я хотела было перевернуться на другой бок, но почувствовала, что кто-то там лежит. Спросонья я даже не испугалась, хотя, если честно, я никогда не позволяла кому-либо спать на моей кроватке.

Решив, что подумаю об этом потом, я устроилась поудобнее и снова попыталась заснуть. Однако когда спящий пошевелился, сон с меня как рукой сняло. Я подскочила и развернулась, готовая драться до конца, но на меня сонно смотрел Роман, протирая глаза и удивлённо моргая, и я радостно ему улыбнулась.

– Доброе утро, Ром.

Парень потянулся точно так же, как я несколько минут назад, и недоумевающе улыбнулся.

– Доброе. Ну и как я здесь очутился?

Я рассмеялась.

– Кажется, ты остался у нас на ночь, а гостевую комнату мы в темноте даже искать не стали. Тебе повезло, что я не выгнала тебя спать на коврик.

– А ты могла бы?

– Ну конечно. Я слишком люблю свою кроватку, чтобы пускать в неё всех встречных и поперечных.

Рома сразу как-то напрягся, явно собираясь слезать, но я остановила его.

– Лежи-лежи, чего уж… Ты теперь знаешь обо мне так много, что заслуживаешь некоторых привелегий.

Парень довольно растянулся, закинув руки за голову.

Я провела рукой по волосам и лицу, сообразила, что так и не смыла макияж, и, ойкнув, убежала в ванну.

Зеркало неприветливо глянуло на меня размазанной по щекам тушью. Ругаясь на себя, я оттирала засохшую косметику с таким остервенением, что, кажется, едва не стёрла её вместе с кожей. Убрав, наконец, все следы вечеринки, я заметила, что, видимо, кто-то переодел меня ночью: сама я пижаму, тем более с такими милыми медвежатами, точно не надевала.