Нина. Таинственный Ник

После уроков, несмотря на слабость и усталость, Нина не ушла: проверяла тетради, потом готовилась к урокам на завтра. Старинные часы в учительской давно показывали: «пора домой», но, во-первых, дома ждали пустота и тоска, а во-вторых, она чего-то ждала, укоряя себя за глупую выходку: «Почему я ничего не сказала Соколовскому? Что за детское смущение?»

Но вот уже и уборщица загремела ведрами, заворчала – Нине пришлось отправиться восвояси.

Она брела по темнеющей улице, уже не пытаясь отогнать уныние и не надеясь, что, придя домой, застанет там Сашу.

По дороге заглянула в магазин – купить картошки и хлеба. Рассчитываясь, вновь подумала о кисете и деньгах.

Дома Нина, занимаясь нехитрым хозяйством, пыталась изгнать разочарование от того, что Соколовский пообещал отвезти ее к сестре, но забыл или передумал. В конце концов, Нина достала записку из верхнего ящика комода, уселась и перечитала ее несколько раз. Вот же, написал: поездку предпримем завтра. Что поменяло его планы?

Миски, в которых Михаил Владиславович привез еду, сверкали вымытыми боками, словно язвили: «Напрасно твое ожидание!» Теплый пушистый платок пестрел своими клетками и как будто тоже кричал: «Не нужна ты никому!»

Нина, вконец расстроенная, едва сдерживая слезы, отправилась во двор за водой.

В коридоре поджидал еще один насмешник: огромный фиолетовый горшок. Он, хоть и спрятался в уголке, тоже хотел чем-нибудь да уколоть Нину, но она быстро прошла мимо, схватилась за дверную ручку и замерла. За дверью говорили, и обрывок фразы, сказанной Марусей, Нина услышала совершенно четко:

– Ох, Михаил, не знаю, как Нине об этом сказать.

Она упрямая, знаешь какая?

«Знаешь?! Знаешь?! Уже на «ты»?» – поразилась Нина Маруськиной наглости, – и почему Соколовский – с Марусей? О чем она собирается со мной разговаривать? О Саше? И почему это, интересно, я упрямая?»

– Скоро похолодает, – донесся до обескураженной девушки баритон Соколовского, – в любом случае нужно скорее решать.

«Что решать? Причем тут холода?» – ничего не понимала Нина.

Она хотела распахнуть дверь и напрямик спросить заговорщиков, в чем дело. Но продолжала стоять и тревожно прислушиваться, Тем более, что разговор за дверью принял интересный оборот.

– Ты за Нину так переживаешь… Почему?

– Нина Петровна очень растеряна и страшно переживает. Она виду старается не подавать, на работу вышла. Но глаза постоянно на мокром месте, болезнь эта… Представляю, каково ей теперь. Мне жаль ее, потому и помогаю.