Нина. Таинственный Ник

Соколовский не выглядел усталым, наоборот, излучал бодрость и оставался элегантным, несмотря на перепачканную рубашку. Рубашка эта не давала Нине покоя: она с сожалением рассматривала грязные полосы, украсившие белый нейлон.

– Я служил в разведке, приходилось иногда и роли играть, – неожиданно проговорил историк.

Девушку удивила эта фраза: она знала, как не любит коллега вспоминать военное прошлое.

– Ой, а расскажите! – искренне попросила она.

Нине очень хотелось узнать о фронтовой юности Михаила Владиславовича, но ее ждало разочарование: Соколовский покачал головой:

– Простите.

В другой раз.

Нина помнила майский скандал – настаивать не стала, поинтересовалась другим:

– Может, вы зря бабе Дусе пообещали помочь? Она потом меня замучит расспросами. Моя хозяйка – особа крайне любознательная, мягко говоря.

– Почему – зря? Вы не беспокойтесь: если обещал, то, конечно, приеду, нарублю дров вашей бабе Дусе.

– Что? – изумилась Нина, – вы серьезно?

– Обманывать нехорошо, и я предпочитаю этого не делать.

Хотя вы меня считаете лгуном.

Нина даже чаем поперхнулась.

Но Соколовский не обратил на это внимания, спросил:

– А ваш супруг человек искренний?

Простой вопрос неожиданно поставил девушку в тупик. «Разумеется!» – хотелось воскликнуть Нине, но события последних дней и особенно случай с кисетом сделали ее несколько сдержаннее.

– Да, наверное, искренний, – ответила девушка с запинкой, – во всяком случае, я так всегда считала, но сейчас ничего не понимаю, не могу осмыслить: то ли Саша, как думает Маня, бросил меня, то ли с ним что-то стряслось.

Я не знаю, что произошло, как ко всей этой истории относиться.

– Вы ничего странного в поведении супруга не замечали в последнее время? – поинтересовался Михаил Владиславович.

Нина пожала плечами:

– Да все шло, как обычно.

– А что он любил? Чем увлекался? Ну, охота там, рыбалка, футбол? Шахматы? Алкоголь?

– Нет, ничего такого. И спиртное Саша совсем не любит.

– Я посетил завод, где работает ваш супруг, – объявил Соколовский, – на заводе охарактеризовали товарища Миронова положительно, ничего плохого на его, так сказать, счету, нет, но заметили, что он не активист.

Никого не предупредил на работе о своем отсутствии, потому зачли ему прогулы. Друзей у вашего супруга, как вы и говорили, нет. Во всяком случае, на заводе. Вот и все. Совсем не густо. И это немного странно.

– Что именно?

– Он работает на заводе три года. Но информации о нем – ноль.