Отомстить демону, или Ведьма выходит на тропу войны

Сумасшедший дом какой-то! Чтобы друг на друга с магией пошёл?!

– Айзек, – Крис попытался парню ладонь на плечо положить, но наткнулся на его предупреждающий, немигающий, откровенно безумный взгляд и передумал.

– Что ты делаешь? – Дарэн к магу благоразумно лезть не стал, но выглядел очень встревоженным и мрачным.

– Я и сам не знаю, – у пробуждающегося демона голос срывался и хрипел, – просто… просто не подходите к ней!

На «неё» раздраженно, даже не взглянув, рукой махнули.

Что-то в груди больно кольнуло, обида зашевелилась в душе, но я благоразумно промолчала.

Поворот головы – обжигающий в самом буквальном смысле взгляд чёрных глаз, в глубине которых танцевали алые искорки.

– Что ты сказала? – Голосом, вибрацией пробирающимся под кожу, процедил Айзек. – Что за перерождение? Рассказывай всё, что тебе известно, ведьма, и без фокусов.

Вот, как неприятности начались, так уже не ведьмочка, а ведьма. Удобно так, обвинять нас во всех существующих бедах.

Но выбора особо не было – я одна, их четверо, плюс один из них самый настоящий пробуждающийся демон, да ещё и неадекватный, а мне жить охота, так что…

Так что я вздохнула и терпеливо рассказала всё, что знала.

Начиная с самой покупки дома, когда родители лично всё обследовали и не обнаружили никаких посторонних магических вмешательств, и заканчивая сегодняшним вечером, когда я по собственной глупости, которую решила не подчёркивать, спустилась вниз, полагая, что смогу разобраться во всём сама.

Про тьму, руки на моей голове, паническое чувство страха и потерю сознания. Про последующий странный сон, голоса и их разговор, который, вполне возможно, мог быть лишь плодом моего воображения, если бы не:

– Алая пустошь, – уверенно определил блондин, поворачивая голову и серьёзно глядя на Дарэна.

– Мастер – верховный демон, – сходу понял и сам зеленоглазый.

– Их провидцы ощущают демонов уже в момент пробуждения, – подключился к обсуждению и рыжий, – и чувствуют их до последнего вздоха.

Дарэн напряженно повёл плечами, ещё более напряженно посмотрел на Айзека.

Тот в разговоре участия не принимал. Он, кажется, даже и не слышал их слов, даже если пытался вслушиваться – из-за его тяжелого хриплого дыхания вообще что-либо расслышать сложно было.

Выглядел Айзек откровенно плохо. Снова бледный, на лбу капельки пота блестят, глаза нездорово сверкают, пересохшие губы приоткрыты, сам сгорбленный, пошатывается, стоит с трудом.