Отомстить демону, или Ведьма выходит на тропу войны

Вот бывают такие люди – посмотришь на них, и страшно становится.

Мне страшно не было. Я была в ужасе!

Высокий, с прямой спиной, непримиримо-суровым выражением лица и отсутствием какого-либо плаща. Вот у всех плащи были, а у него даже пиджака не наблюдалось, лишь абсолютно чёрная с маленькими пуговицами-черепами рубашка, чёрные брюки и такого же цвета ботинки до колен.

Но не смотря на то, что мужчина был проще всех одет, именно он вызывал неконтролируемое желание сбежать как можно дальше.

И я бы сбежала, с радостью и вообще без сожаления, но тут по толпе прошёлся возбуждённый шепоток и все повернулись в сторону.

Там, между домом и собравшейся толпой, вдруг ярко засиял, прорезая ночную мглу, открываемый портал, из которого пугающе уверенно шагнул человек, которого я без преувеличений могла назвать лучшим мужчиной во всех мирах.

Высокий рост, хорошо развитая мускулатура, короткие чёрные волосы, пронзительно-синие глаза. Непримиримая складочка между бровей, выдающая его тяжёлый характер.

Плотно сжатые тонкие губы. Чёрный плащ, героически развевающийся на ветру, делающий этого мужчину ещё более важным, солидным, устрашающим.

Цепкий взгляд пробежался по плотной, интуитивно замолчавшей толпе случайных зевак, по лицам полицейских и магов из академии, на миг задержался на том мужчине, который вызывал у меня бесконтрольный страх, а после безошибочно отыскал меня, находящуюся в стороне от всех остальных, скрытую в ночи и тени дерева.

Отыскал. Не смотря ни на что.

И папа, наплевав на всё, просто поспешил ко мне, а я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться вот прямо так, на виду у всех. Попыталась подняться к нему навстречу, но пока выпутывалась из пледа, папа уже успел подойти.

Нагнулся, внимательно оглядел моё болезненно-бледное лицо, впалые щёки, выцветшие губы. Затем, подчиняясь скорее интуиции, чем каким-то разумным доводам, осторожно отодвинул край пледа, поднял вначале одну мою ладонь, после вторую.

Обе оглядел крайне пристально, и чем дольше он смотрел на чёрные отметины, тем темнее становились его глаза и мрачнее выражение лица.

– Тебя и на минутку оставить нельзя, – за бесконечной нежностью папа умело скрывал все негативные эмоции, так отчётливо сверкающие молниями в его синих глазах.

Всхлипнула против воли, не знаю даже, как сдержалась и не повисла у папочки на шее и не начала реветь ему в рубашку.