Украсть ведьму

Вот красота бы была!

В следующее мгновение глиняная чаша исчезла у меня прямо из-под носа, а над головой раздалось тихое и почти взбешённое:

– Ты что творишь? Это боги, к ним с легкомыслием нельзя!

Резко голову вскинула, нашла сверкающие от злости золотисто-огненные глаза и сама не стала своего гнева сдерживать, в ответ зашипела:

– Ты в дела ведьминские не лезь, демон. Я получше тебя знаю, с чем можно, а с чем верная смерть.

И чашу свою я из ладони его магией выдернула, магией же безрогого за контур свечей отправила и голос повысила, предупреждая:

– Все делают сто шагов назад.

Сагар, ты десять.

И не стала следить за тем, слушаются демоны или нет. Моё дело предупредить, а коль не послушают и погибнут от глупости своей, то уже не мои заботы.

– Дура, – где-то рядом совсем тихо и зло Сагар оставил последнее слово за собой.

Ну так пусть, коли ему так удобнее.

Я на всякий случай ещё раз потушила свечи и снова зажгла, и пришлось смириться с тем, что пламя помогать зелёное будет, а не традиционное.

В конце концов, не так уж это и принципиально.

Вдох-выдох, прямая спина и я начала тихонько:

– Патерни сиритус, креатор деос, дико фобис эго вокави тэ.

Пламя свечей взревело, взметнулось вверх, подтверждая, что боги услышали. Говорила же, им без разницы, какого цвета пламя.

– Воло ленире, – продолжила и потянула от реки тоненькую струйку воды.

Та чашу наполнила, я правой рукой в мешочек потянулась, щепотку трав подхватила и в воду скинула, продолжая заклинание читать: – вултус эним респонса. Нон релин куэнт эн трибуэйр, патем сапиэнта туа.

Клинок в руке, лезвие пугающе легко и свободно разрезало левую ладонь, обжигая ту болью, но отступать уже поздно. Уронив нож на землю, несколько секунд я наблюдала за тем, как кровь стекает по бледной коже и струйками опадает в чашу, мешаясь с водой и пропитывая травы, а затем снова полная грудь воздуха и сказанное на выдохе:

– Вени ад миам вокант!

Содержимое чаши вспыхнуло голодным алым пламенем! И даже раньше, чем то успело успокоиться, обе мои руки вдруг сжали до обжигающей боли, а из рыжего пламени на меня налетело перекошенное от ярости лицо божества!

– Как смеешь ты?! – Громыхнул над поляной его подобный раскату грома глас.