Прекрасное видение

Собравшись с силами, Тони задумался.

– Она была… Давно. Была два дня.

– Целых два дня?

– Ну да.

– Значит, в выходные. Не помнишь, в эти или раньше?

– Давно. Она обещала принести дозу… и больше не пришла. – По его красивому лицу неожиданно пробежало неприятное, почти жестокое выражение. Он явно собирался что-то добавить к сказанному, но, взглянув на Беса, воздержался.

– Она приносила тебе наркотики? – тихо спросила я.

– Да, всегда, – подтвердил он тоном обиженного ребенка. – Она сказала, что будет доставать сама… чтобы я ни во что не впутался.

И не давала много. Мне надо было больше, я ей говорил, а она ничего не слушала.

– В этот раз она должна была прийти?

– Да-а… И не пришла совсем. Я же ей даже дал деньги, у меня были. Сука, она же знала, что я не могу…

Тр-рах!.. Удержать Яшку не сумел бы сейчас даже отряд ОМОНа. Все произошло стремительно. Моралес с грохотом ударился о соседнюю стену, заорал, вскочил было, но Бес применил свой знаменитый апперкот левой, и комната наполнилась треском, воем и головокружительной руганью:

– Щас ты у меня узнаешь, падла! Щас ты у меня все сможешь, пидор сраный! Ты у меня всю жизнь на таблетки пропашешь! Нинка, отойди, не мешайся!

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

К счастью, мне на помощь пришла Стелла, которая с удивительным профессионализмом заехала Бесу в челюсть. От неожиданности Яшка выпустил Моралеса. Тот кубарем откатился в угол.

– Приложи холодное, – посоветовала Стелла ошалело глядящему на нее Бесу. Сама сходила на кухню и принесла из холодильника мороженую сосиску.

Яшка автоматически взял ее, пристроил к челюсти и опустился на кровать. Я погрозила ему кулаком:

– Совсем свихнулся… Тони! Ты живой?

Моралес, шатаясь, поднялся. Сузившиеся черные глаза горели ненавистью.

– Пошли вы к черту, – процедил он. – Больше – ни слова.

– Подожди, господи… Скажи хотя бы, кто этот Серый? Он из Пушкина? Наркоторговец, да? Ванда не могла у него покупать наркотики?

На миг лицо Тони дрогнуло, по нему пробежал испуг.

Но он тут же пришел в себя и упрямо мотнул головой. Стелла, стоящая у стены, в упор посмотрела на него. Резко спросила что-то по-испански. Тони не ответил. Стелла спросила снова. Она почти не повысила тона, но от металла, звенящего в ее голосе, даже меня окатило холодом. Моралес опустил глаза. Едва слышно, сквозь зубы, произнес несколько коротких фраз.

– Bueno, – отрывисто бросила Стелла. Повернулась к нам: – Он ничего не знает. Она ушла неделю назад.