Страгглеры

– Подземная планета Солярис! – воскликнула Нина.

– Такое ощущение, что за поворотом нас ждёт Харон, чтобы перевезти на своей лодке через Ахерон в царство мрачного Аида, как поёт группа «Крематорий», – усмехнулся Вадик.

– Не болтай глупости, – одернул его Андрей.

– В кои-то веки пришёл на ум каламбур, а ты, Рыжий, рот мне затыкаешь. Не будь суеверным, всё будет тип-топ, – беспечно отмахнулся Вадим.

– Когда выйдем, тогда поговорим и о суевериях, и об Аиде.

– Я и так прекрасно разбираюсь в греческой мифологии, что нового ты мне можешь сказать? – сердито спросил Вадим.

– Хотя бы то, что суровый Харон, согласно так хорошо известных тебе греческих мифов, перевозит души умерших через воды священного леденящего Стикса, водами которого клянутся боги, а не через Ахерон, вернее Ахеронт, именно так называется эта река, – не выдержал Андрей.

Вадим раздраженным голосом произнес:

– Что же ты остановился? Поделись с нами своими знаниями мифологической географии подземного мира.

– Пожалуйста, – спокойным голосом ответил Андрей. – Древние греки считали, что в подземном мире пять рек: Стикс – река ужаса, Ахеронт – река печали, Коцит – река плача, Флегетон – река огня и Лета – река забвения.

– Умник! Все-то ты, Рыжий, знаешь!

– А про тебя, Волк, можно сказать: балет от оперы он отличал не сразу! – не выдержал Андрей.

Но тут вмешалась Алька:

– Лучше Подымова вам все равно не сказать: Жизнь – много, и мало, /оглянись на ее начало.

– Один умник ещё терпим, а от двух хочется лезть на стену, – прошипел Вадик, отходя в сторону.

Пройдя еще несколько метров, они перестали разговаривать друг с другом. Все с восхищением разглядывали выхваченные фонариками белые искрящиеся игольчатые кристаллы, которые густо покрывали пол и стены пещеры.

– Бриллиантовый коридор! – восторженно прошептал Андрей, когда они медленно шли по фантастически убранному подземному «дворцу».

Со звуком, похожим на звон стеклянных колокольчиков, стали ломаться кристаллы. Было жаль наступать на такую красоту. Ребята пошли след в след. Пол пещеры, словно покрытый ковром из хрупких белоснежных кристаллов, похожих на недавно выпавший снег, плавно погружался во тьму, сохраняя вытоптанную полоску.

Алька не находила слов.