Семнадцать мгновений июня

Впрочем, на тот момент мы с Арабом не виделись уже около полугода, да и предыдущий наш разговор был совсем мимолётен, так что могло и сойти.

– Ну как? – нетерпеливо спросил «я-младший», аккуратно сгребая ногой в кучу ту одежду, которая по некоторым причинам не подошла.

– Неплохо, – оценил я. – Впору мне в психушку ложиться. Раздвоение личности – налицо…

– Так у меня получится?

Я спохватился:

– Голос! Голос у меня всё-таки ниже. Не забывай.

Лиза сначала пыталась басить, потом чихнула, вытащила из кармана брюк огромный, с её точки зрения, мужской носовой платок, высморкалась, после чего расхохоталась и долго не могла успокоиться.

Впрочем, от простуды тут как раз и вышел толк, ведь когда у человека больной, осипший голос, никто не будет удивляться, что он звучит «как-то не так»!

Следующей проблемой стала походка, но как только Лиза сообразила при ходьбе чуть пружинить и «переваливаться, как беременная гусыня», из неё вышел отличный пацан, с двух шагов не отличить. Все эти тонкости и особенности ей давались удивительно легко.

Бесенята в её глазах потирали лапки в предвкушении.

– Так. Араба я последний раз видел зимой, на каникулах. Знаем друг друга года три, познакомились, когда он мне ролики чинил. Если скажет что-то о прошлом – пожимай плечами, у меня память на события так себе, и это все знают, – наставлял я. – Вообще, говори поменьше, авось сойдёт… А, да! Если спросит что-то о родителях – хмурься и отводи взгляд. Тема неприятная.

– А что с ними?

– В процессе развода.

Уже лет пять, – отрезал я, отводя взгляд. Поймал себя на этом и невольно улыбнулся: – В общем, примерно как я сейчас. И следи, – поспешно сменил я тему, – в каком роде о себе говоришь. «Я пошёл», «я подумал»… И звать тебя не Лизой.

– А Мишей?

– Редко. Чаще всего Холин. Иногда Михаил, Миха… Вряд ли у Араба кто-то тебе встретится, ну, из тех, кто меня знает. Разве что Саня-Шумахер – мой друг, брюнет такой чубастый… Да, и ещё, если Араб будет спрашивать, скажи, что вернулся я, то есть ты, позавчера вечером… Так, что ещё может быть? – Я потеребил мочку уха, и Лиза, внимательно глядя на меня, повторила мой жест.

Это было правильно. – А, вот, вспомнил. Ты пиво – пьёшь?

Лиза изумлённо замотала головой.

Хорошая девочка…

– Ну и правильно, гадость та ещё. Но на всякий случай запомни, что светлое я не люблю…

Я снова задумался, оглядывая своё «отражение».

Вышло у нас с Лизой общими стараниями так похоже, что голова шла кругом.