99 Жизней. 15-30 сентября

Я лично прибыл полупьяным

И сам себе сказал: «Але!»

Хотелось двигаться вприсядку,

И в руки взять аккордеон.

Туманный Альбион, как грядку,

Весь прорыхлить, со всех сторон.

На площади, на Трафальгарской

Пытался я залезть на льва,

А он застыл с безмолвной пастью,

Как нераскрытая глава.

Как в центре города красиво!

Гайд-парк, Грин-парк, сиди-дыши.

И кормят лебедей счастливых,

Совсем как наши, малыши.

Автобус, словно каравелла,

И у него есть свой закон:

Ты ждёшь, что он приедет слева,

А видишь – справа прибыл он.

Зелёное сукно повсюду:

На барных стойках, на столах.

Веками создавалось чудо —

Быт на британских островах.

Здесь хочется застрять надолго,

Здесь много милых, чудных мест.

Пусть Темза и не наша Волга,

Но рыба в Темзе тоже есть.

Аэропорт Хитроу снова.

Нас ждёт короткий перелёт.

Летим на Амстердам. ЗдорОво!

Страна тюльпанов тоже ждёт.

Весёлый город многолюдный,

Река вся в лодках, в них живут.

Не выпить в Амстердаме трудно,

Сплошные бары, в них уют.

И коноплёй повсюду веет,

Коль хочешь, так купи скорей.

Я ж у витрин застыл, немея,

В квартале Красных фонарей.

А вот тюльпанов не увидел,

Зато в музее был Ван Гог.

Да, Амстердам нас не обидел,

И отпустить никак не мог.

Всё остальное опускаю…

Очнулся я уже в Москве.

Сижу на лавочке, зеваю,

И весь, как будто, в волшебстве.

Да это, братцы, Патриарши!

Смотрю, напротив – Бегемот.

А вот и Воланд.

Скорее выглядит, как лорд.

Он подошёл ко мне степенно

Сказал: «Допился, сэр-мусью?

Как это всё несовременно!

Где ЗОЖ? Давай тебе налью

Особой выдержки наливку.»

И рюмку в руки мне суёт,

А рядом с ним кривит улыбку

Втируша регент, сам Фагот.

Похоже, рюмочку бензина

Коварный Воланд мне поднёс.

Я задрожал, как лист осины

И околесицу понёс.

Я требовал сюда тюльпаны,

На Патриарши, на пруды.

А Воланд удалялся плавно,

В свои заморские сады.

За ним немедля испарились

Коровьев-плут и Бегемот.

В глазах моих огни искрились

И ныл отчаянно живот.

В момент исчезли Патриарши.

Один я дома, не в бреду…

Ни рюмки, ни глотка, ни чаши

С тех пор и в рот я не беру.

Помчусь я снова за границу,

Но в трезвой памяти теперь.

Мне луг тюльпанов ночью снится,

И в списке он моих потерь.

Форма и содержание

Лиза, наконец-то, созрела – пошла на приём к гадалке.