Девять Жизней. За час до полудня

И в каждом, кто видит её, вдруг просыпается чувство,

что ему сделали дорогой подарок.

Девушка останавливается на переходе, ждёт светофора.

Вокруг кружат птицы, на её плечи садятся бабочки.

Она просто стоит, но при этом преображает город,

не девушка, а гирлянда цветастых лампочек.

И город теперь такой праздничный, пёстрый.

Кажется, в этом городе счастливы даже здания.

Девушка не торопится, во взгляде мерцают звёзды.

Девушка не торопится, ведь у неё – свидание.

«Комната.

Комната. Теплый свет

старого ночника,

стол, на столе – букет;

скотч не долит в стакан.

Тень выбегает из-

под кровати. Нас

тянет куда-то вниз

в сотый, наверно, раз.

Рот на замке у штор;

белая простыня.

Но наших тел узор

сводит на нет заря.

«Упокой, Господи, души усопших, но верных Твоих рабов…»

Упокой, Господи, души усопших, но верных Твоих рабов,

тех, кто ходил по земле и теперь похоронен в ней.

Осенью ветер носит их дыханье среди полей,

там, где каждая ягодка верит в Твою любовь

и каждая травинка знает о ней.

Упокой, Господи, души усопших, но верных Твоих рабов,

тех, кто плавал по водам, тех, кто ушел на дно.

Осенью их дыханье волне задает свой тон,

там, где каждая водоросль верит в Твою любовь

в непрерывном шепоте тихих волн.

Упокой, Господи, души усопших, но верных Твоих рабов,

тех, кто летал по небу, летал и спускался вниз.

Осенью солнце поднимает их дыхание ввысь,

туда, где каждое облачко верит в Твою любовь,

где ласточка чертит между мирами дефис.

«Если б глаза – не глазки…»

Если б глаза – не глазки,

если бы нос – не носик,

я б не нашел отмазки

в том, что меня уносит.

Если бы бровки – брови,

ушки бы, если б – ухи,

с ходу бы я не помер,

но без сознанья б рухнул.

Я б не влюбился нежно,

страстно и без оглядки,

зная, что под одеждой

тоже не все в порядке.

«Нью-Йорк – как много в этом слове…»

Нью-Йорк – как много в этом слове

для сердца русского слилось!

Нас пичкали и день и ночь

американскою мечтою.

Мы родились, чтоб потребить

продукт, нам посланный Госдепом;

он создан, чтобы в мире этом

умы людей навек пленить.

Мы повелителем своим

поставили зеленый доллар.

И «Novus Ordo Saeculorum"*, —

с любовью нежной говорим!

И вот коленопреклонен

весь мир единственным банкиром.