Лето наших надежд. Девять Жизней

Терпко пахнут цветы луговые,

Запоздалый прохожий, как гость.

Непогода, моя ты подруга!

Всюду холод: снаружи, внутри.

Проводи ты меня до двери.

Непогода, что зимняя вьюга,

И немного тепла подари.

Догорала вдалеке зорька алая

Ольга Бабошкина

Догорала вдалеке зорька алая,

Шла по берегу реки лошадь шалая.

Потеряла седока – вот ведь горюшко.

Затерялся след его в чистом полюшке.

Как же ей вернуться в дом без хозяина,

Обскакала все луга, все окраины.

Продадёт теперь за так, и в изгнание,

Иль получит сто плетей в наказание.

Ой, ты встреть её скорей воля-вольная.

И в объятия прими сердобольная.

По полям и по лугам поскакать бы ей,

Не жалея ни о чём, лишь о скакуне,

Что остался в доме там, за стремниною,

А она была его половиною.

Вот увидеться бы с ним на минуточку,

И в любви его погреться хоть чуточку.

Наказанье принимать, ох, не хочется.

Предсказала видно смерть ей, пророчица.

И пронзила боль насквозь кобылицу,

Что поделать? В поле чистом не спится.

Полетела как стрела. Эх, лошадушка.

Наконец, примчалась в дом лада-ладушка,

Рыжий конь в усадьбе милую встретил.

За любовь страдал. Изранено сердце.

На дыбы встал жеребец, слышно ржание.

Одного себя обрек на заклание,

Дал бы Бог ему те крылья заветные

Улететь. Исчезнуть. Стать неприметным.

Догорала вдалеке зорька алая,

Дело кончилось тогда кровью малою.

Принял конь смиренно там наказание,

Сто плетей, зато не будет изгнания.

Лебеди

Ольга Бабошкина

Лебеди плавали в озере дивном,

С чистой кристальной водой.

Лодка с людьми, проплывавшими мимо,

Мчалась вперёд за мечтой.

Кто-то из них лебедей заприметил,

Вскинул винтовку свою,

(Выстрел тогда заглушил сильный ветер),

Ранив лебёдушку ту.

Птицы собрались взлететь слишком быстро,

Крыльями бив по воде.

Чувствуя верную смерть, очень близкую

«Нет», закричали беде.

Лебедь обнял тут подругу крылами,

И закрывал от грозы.

Если бы только знал он заранее

Может и спас от беды.

Сколько же раз прогремел громкий выстрел,

Оба крыла перебив.

Лебедь простился с любимою в мыслях,

Тут же убийцу простив.

Птицы те крепко друг друга обняли,

И опускались на дно.

Их принимали глубокие дали,

Но им уже всё равно.

Тот, рассмеялся, который с винтовкой,

Глядя наверх, в небеса.

Он был по-жизни удачливый, ловкий,

Но начиналась гроза.