Место под солнцем

– Ты позвал меня для того, чтобы поделиться со мной этой радостью?

Рука Леона легла ей на плечо, и Эоланта инстинктивно отодвинулась.

– Не будь дурой, Эо. В одиночной камере моей тюрьмы сидит Ливий Хиббинс, который за несколько лет сбыл столько живого товара, сколько обычные работорговцы не сбывают за всю жизнь. Ты всерьез думаешь, что я позволю ему отделаться пятью годами за вшивый героин?

– Меня зовут Эоланта, и ты будешь обращаться ко мне именно так. – Она помолчала, осмысливая его слова. – Почему он сидит в одиночной камере?

Леон, по-прежнему сохранявший довольный вид, опустился в кресло по другую сторону стола.

– Потому что за избиение заключенных в нашем увеселительном заведении положено такое наказание.

– Он попал сюда четыре дня назад!..

– Верно. Приехал утром, на рассвете. И вечером того же дня отметелил Гасана Хабиба. Сел на его место в столовой за ужином. Заключенные знали, что это чревато проблемами, но ни один из них даже не пикнул. Гасан пришел и заявил, что парень сел не туда, куда следует, и лучше бы ему уйти по-хорошему.

Халиф ответил, что будет сидеть там, где захочет, и лучше бы собеседнику заткнуться, так как он портит всем аппетит. Гасан достал нож, а Халиф сломал ему запястье, нос и пять ребер. И воткнул бы в глаз его же нож, если бы не надзиратели.

Эоланта кусала губы, пытаясь сдержать рвавшийся наружу смех. Леон недоуменно поднял брови.

– Я сказал что-то забавное, леди Нойман? Или вы думаете, что избиение заключенных – нормальная практика в тюрьме?

– Рост Гасана Хабиба – два метра пять сантиметров, а весит он больше ста килограмм.

Я пытаюсь представить, как стройный мужчина интеллигентного вида сотворил с ним такое, но получается плохо.

– Теперь стройный мужчина интеллигентного вида проведет две недели в одиночной камере.

– Надеюсь, он не скучает, – подзадорила собеседника Эоланта.

– О нет. У него куча книг, и он поглощен чтением. Сейчас, если не ошибаюсь, наслаждается древнегреческой философией, а до этого в меню была «Божественная комедия» в оригинале.

Сукин сын умнее университетского профессора с несколькими научными степенями. Как уродливо порой шутит Великая Тьма. Отдать такой мозг преступнику. Ты понимаешь, что мне от тебя нужно, дорогая?

– Не очень.

Леон похлопал ладонью по папке с досье и широко улыбнулся.

– Я хочу, чтобы он болтался в петле. Там ему самое место. Пусть твои девочки и мальчики навострят ушки и послушают беседы заключенных. Уверен, это будет интересно.