Место под солнцем

Должно быть, видит во сне вас. Другой на его месте сыпал проклятиями или вопил от боли, а он раз за разом задавал мне одни и те же вопросы: что за женщина и как ее зовут. Воля у парня железная.

Эоланта рассматривала свои ногти, покрытые бледным лаком.

– Обращайтесь с ним получше. И попросите кого-то из надзирателей принести ему книги.

– Книги? – недоуменно переспросил врач.

– Он любит читать.

– Хорошо, леди Эоланта. У вас будут другие распоряжения?

– Передавайте ему привет. – Она замолчала и, не дождавшись ответа, рассмеялась.

 – Делайте свою работу, доктор. Большего от вас не требуется.

Глава седьмая. Фуад. Настоящее

Весна 1977 года

Алжир

Валентин остановил машину у ворот нужного дома и посмотрел на Фуада поверх солнцезащитных очков.

– Пойти с тобой?

– Нянька мне не нужна. Жди здесь.

Фуад опустил стекло машины и прислушался к наполнявшим жаркий полуденный воздух звукам.

– Что будем делать, если Аднан тебе откажет? – задал следующий вопрос Валентин.

– Сражаться до последней капли крови. Я не уступлю ему ни сантиметра земли моего города. И не допущу, чтобы все, построенное за эти десять лет, обратилось в пыль.

– Я вижу здесь только одну проблему: Халиф думает, что это его город. Всего и делов – объяснить ему ситуацию так, чтобы он понял. А опыт подсказывает, что в таких ситуациях он сразу хватается за нож.

Прикурив от спички, Фуад вышвырнул ее на тротуар.

– Он превратился в чучело, насквозь больной. Раньше он мог задать трепку всем нам, но те времена канули в лету.

Ливий Халиф Хиббинс умер в тюрьме. Мужчина, с которым я говорил вчера, на него не похож.

В ответ Валентин пожал плечами. Следующие несколько минут в салоне машины царило тягостное молчание. Фуад курил, отгоняя от лица сигаретный дым, и смотрел на выкрашенную белой краской дверь каменного дома. Тот, с кем он говорил вчера ночью, и вправду не походил на Халифа, но ему ли не знать, как обманчива бывает внешность, особенно в случае этого человека. В памяти Фуада сохранился образ высокого элегантно одевавшегося мужчины с аристократичными чертами лица, широкой открытой улыбкой и холодными серыми глазами.

Ливий мгновенно располагал к себе и мужчин, и женщин. Появляясь в комнате, где присутствовала толпа людей, он привлекал всеобщее внимание, и вокруг него быстро собиралась куча поклонников. Он знал, какие шутки в ходу в высшем обществе, а какие можно рассказывать клиентам или женщинам. Словом, умел себя преподнести.