Одиночество. Признание. Звезды. Девять Жизней

Пять букв, есть предпоследняя буква «эн». Какие у тебя мысли, дорогая?

– Да откуда я могу знать тюремные меры веса? – испуганно вытаращила глаза Лариса. – И чем они там и что взвешивают, тюремщики эти? Их же там кормят этими, как их, балладами? И в чем им отвешивают эти баллады – в килограммах, литрах?

– Ну, ты хоть думай, что говоришь? Какими такими балладами кормят в тюрьме? Ты, наверное, баланду имела в виду?

– Ну, пусть будет баланда, – обиженно сказала Лариса. И тут же оживилась:

– А у меня стихи родились! Вот: съедят баланды по тонне и травят баллады потом!

– Точно, тонна! – обрадовался Лямзин.

 – Трюмная мера веса – это тонна. Ты смотри, отгадала!

– А то! – загордилась Лариса. – Ну, что у нас там дальше?

– «Продал душу Мефистофелю» – упавшим голосом прочитал Лямзин. – Так, это даже я не помню. И справочника у меня такого нет. В Интернет, что ли, слазить?

– Я, я помню! – радостно закричала Лариса. – Пиши: «Патрон».

– Какой патрон? – растерялся Лямзин. – Причем здесь патрон. Это же боеприпас. Он стреляет. А тут ничего про стрельбу нет.

– Точно, точно, стреляет! – захлопала в ладоши Лариса. – Фауст-патрон стреляет, вчера еще по телевизору в фильме про войну с немцами показывали. Пиши: «Фауст». Просто я немного перепутала.

– Ну, в принципе, подходит, тут как раз буква «с» отгадана, – довольно сказал Лямзин. – Смотри-ка, с тобой можно кроссворды разгадывать! Только я никак не могу понять ход твоих умозаключений.

Вот откуда ты про этот «Фауст» знаешь?

– Да что там знать? – беспечно сказала Лариса. – Я в нашем техникуме в самодеятельном театре участвовала. Мы там этого «Фауста» ставили. Правда, ставили, ставили, но так ни разу и не поставили.

– Почему? – вчитываясь дальше в кроссворд, равнодушно – лишь бы спросить, – спросил Лямзин.

– Да никак вместе собраться не могли. То одна артистка в декрет уйдет, то другой – в запой.

Сложное это дело – театральное искусство. Не, а чего ты там втихомолку, без меня разгадываешь? Так нечестно! Давай, что у нас дальше?

– Опять странный какой-то вопрос! Вот, слушай: «Смыкание губ с губами».

– Ну, это я знаю! И без всяких, как ты говоришь, умозаключений, – таинственно улыбнулась Лариса и придвинулась к мужу поближе. – Хочешь, покажу на деле, что это за смыкание такое?

…Кроссворд опять остался неразгаданным.