Пророчество темной бабочки

Если нас не застанет песчаная буря, доберемся до места за три дня, включая привалы. А, возможно, и раньше.

Бог-следопыт опустился в кресло и сложил руки на животе.

– Его до сих пор нет, – сказал он, имея в виду голос.

– Он вернется. Запасись терпением.

– А что насчет тебя? – спросил Деон.

Ливиан привстал и взял один из стаканов с виски. Он знал, о чем спрашивал брат, и мог понять его волнение. Ты чувствуешь, что былая сила возвращается, но она до сих пор не обрела прежнюю форму.

– По-прежнему, но скоро это изменится.

У нас нет другого выбора. Только верить.

– А если ничего не выйдет? Если пророчество – всего лишь рябь на воде от брошенного в реку камня? – Он потянулся за своим стаканом. – Минули века. Тысячелетия. Все могло измениться. Магия сегодня не так сильна, как раньше, и ей не придают такого значения, как в наши дни.

– На этот раз все по-настоящему, Деон. Я знаю. Чувствую.

– Это из-за девчонки, да? – Брат мотнул головой в направлении лестницы, ведущей на второй этаж. – Ты встретил ее, сопоставил факты и решил, что боги послали тебе знак?

– Что же это, если не знак?

– Может, мы так устали ждать и надеяться, что сошли с ума? – Деон невесело рассмеялся.

 – Рехнулись, как янтарные Жрецы незадолго до падения. Было бы справедливо разделить их судьбу. Посмотри на нас, Ливиан. Ты погряз в разврате и разбил столько сердец, что давным-давно перестал считать. Я просил о даре, как последний эгоист, и благодаря этому тысячи ни в чем не повинных темных эльфов вынуждены делить свое тело с чуждой им сущностью. Мы жили так долго, но не сделали ровным счетом ничего хорошего. Разве такие, как мы, заслуживают прощения?

– Не говори так, Деон. На протяжении двух тысяч лет мы лелеяли свою обиду. Понимали, что заслужили все это, но в глубине души, как маленькие дети, мечтали отомстить. Мы думали о чем угодно – но только не о том, что у нас есть призрачная возможность раскаяться. Я раскаиваюсь. Уверен, что и ты тоже. Не в этом ли заключается наш урок? Наши отцы и матери не хотели наказывать нас.

Не хотели обрекать на страдания. Они хотели, чтобы мы поняли простую истину: как бы далеко ты ни ушел, сколько бы ни нагрешил, ты всегда можешь обратиться к ним и сказать, что сожалеешь о сделанном.

– И о Царсине ты тоже сожалеешь? – прищурился Деон.

– Ну, разве что чуть-чуть. – Ливиан примирительно улыбнулся. – Мое мнение остается прежним, братец. Она была бы тебе плохой женой. Но не будем об этом. Пора зарыть топор войны.