Литературные страницы 8/2020. 16—30 апреля. Группа ИСП ВКонтакте

 – она замолчала, видимо, ожидая моей реакции на, как ей, вероятно, думалось сногсшибательное известие. Но так как я сам начал выводить оценку данному событию, а это заняло какое-то время, то Ильдия, не дождавшись, как натура не слишком терпеливая, продолжила, нещадно разрывая уши грохотом своего ужасающего воображение кашля:

– Врачи сказали, что еще дополнительно надо проверить. Но, Вы, времени, лучше, не теряйте. Это дело, такое.

Ильдия нещадно

– Хорошо, спасибо за информацию, не могу говорить сейчас, созвонимся позже.

Новость хотелось тут же передать отцу Анатолию, но что-то остановило. Зная Ильдию, она могла делать эпатажные выпады – Модель Большого Подиума. Хотя, такая тема… Да, мало ли, что там у нее в таком состоянии происходит? Может, не расслышала, а может, преувеличила что-то? Надо пока информацию попридержать. В любом случае, если она заразила кого-то, то уже ничего не сделаешь. С другой стороны, если сразу предупредить, то можно предварить что-нибудь опасное? Стало не по себе.

Ладно, подождем окончания мероприятия, затем будет видно, как лучше поступить.

На Сергиевском подворье, где он был священником, все, как могли, помогали Ильдии в осуществлении ее мечты добиться места в индустрии красоты: одна женщина сдала ей свою квартиру по символической стоимости, прочие наставляли советами и осуществляли духовную поддержку. Контакт был полный!

Я начал считать дни. Отчего-то, пришли ассоциации с женской натурой.

Третий день она уже находилась в Боткинской больнице Санкт-Петербурга, недели две назад покинув Париж в не самую его нежную пору. Два дня до отъезда я ее не видел, оттого что уехал из Парижа. Итого – две с половиной недели.

По статистике, которой появилось в последнее время великое множество, за это время должно было уже что-то проявиться.

Я и в самом деле чувствовал себя неважно. Но списывал все на субботнюю ночь, проведенную, здесь же, в Сант-Женевьев де Буа, в доме при кладбищенской Церкви, куда был назначен относительно недавно Настоятелем отец Антоний, и где нещадно сквозило.

Утром проснувшись, я ощутил тяжелую, налитую свинцом голову, откуда он никак не мог найти выход. Казалось, что я дышал кожей – необходимые для этого органы свои функции в полной мере не исполняли.

– Продуло. – вырывались спасительные мысли из-под, все увеличивающегося и тяжелеющего, пласта сомнений.