Полет за потерянной душой. Этот мир придуман не нами

– Ты вновь говоришь своими стихами. – рассмеялся он, – Нет, ты не исчезнешь, не растворишься, ни сгинешь. Ты один из нас! Ты мой брат! Ты Бог! А они не исчезают, они перерождаются и становятся сильнее и в духовном, и в моральном плане. Нельзя судить о человеке в целом, и почти невозможно детально рассмотреть человека в многотысячной толпе. Ты не сможешь понять человека, если не разобрался в себе. Сейчас твоя задача – познать себя в человеческой оболочке. Когда познаешь его силу, только тогда ты сможешь вернуться.

Когда подошло время, он попрощался со мной и пожелал доброго пути. С этими словами Судья Душ замерцал и медленно растворился в воздухе. Он ушел, хотя мне очень хотелось, чтобы он остался. Я с удивлением посмотрел в пустоту, где он только что был, и лишь мгновение спустя понял, что расставание это будет долгим для человеческой жизни, что я долго не смогу увидеть его. Для них здесь один день, для нас это целые годы. В груди вдруг начала разрастаться мерцающая боль, ломящая плечи и не дающая продохнуть.

Я же знаю его, такое уже бывало, когда вот-вот должно было произойти что-то очень важное, и ускользало куда-то. Внезапно небо окрасилось в багрово-синие тона, и тишину, царящую вокруг, нарушил оглушительный гром. Где-то неподалеку сверкнула молния, осветив на миг пространство на много верст вокруг.

– Ну, вот и тайна твоего рождения открылась, – с облегчением сказал Нумлаха, – а то, мы долго ломали голову над тем, кто ты и откуда появился.

– О, да, я Избранный!

Я Мудрый! Посвященный!

Сын солнца! Я – поэт, сын разума,

Я – Царь.

Но – предки за спиной

и дух мой искаженный —

Татуированный своим отцом дикарь! —

процитировал я следующие стихи, и посмотрел на светящиеся души, которые ждали решения Нумлахи, – Они будут помнить?

– Это как сон, который забывается, но след оставляет. Ты знаешь, что человек видит лишь малую часть своих снов, да и те утром в большей степени улетучиваются из памяти. Так что для них будет это обычный сон.

– А жаль! Я многое бы отдал, чтобы помнить все: рождение Земли, рождение меня. Жизнь свою помнить до мельчайшей подробности. Своих родных увидеть, а также наши путешествия во Вселенной с братом.

Я вернулся к паутине, и, как и раньше, покачивались в воздухе челюсти, похожие на клинки складного ножа. Я увидел на брюхе чудовища огромные наросты с сотнями отверстий. Паук спустился к одной из порванных нитей, прижал к нему брюхо, и веревка приклеилась.