Хранитель пещеры

– Скажите, а Вам не страшно здесь одной? – Поинтересовалась Озара, держась на некотором расстоянии и пристально рассматривая лачугу. Строение было очень ветхим и едва ли могло спасти от разъярённого зверя или ещё хуже, злого человека.

Дверь уже давно отслужила свой век, и не нужно было прилагать особых усилий, что бы она отлетела в сторону. Да и стены были не лучше. Некогда могучие брёвна давно истлели и превратились в труху, где свободно бегали муравьи.

– Мне некого бояться, девочка. Люди сами стараются обходить мой дом стороной.

– Это ещё почему?

– Потому, что я колдунья, – гордо заявила старуха и пошла в дом.

 – Иди сюда, малышка, не бойся. Тебе я не причиню вреда.

<<Ах вот в чём дело, – мысленно усмехнулась Озара. – Бедная старуха от одиночества совсем лишилась разума. Теперь понятно, почему её дом обходят стороной».

– Да я, в общем, то и не боюсь. – Заявила она, стоя в дверях и дожидаясь пока глаза, привыкнут к полумраку. В жилище было сумрачно и сыро. Единственная комната была завалена травами. Небольшие пучки свисали с потолка, лежали на грубо сколоченном столе и на лавке. В очаге, который занимал целый угол, стоял котёл. В другом углу лежала небольшая куча соломы и несколько облезлых шкур. По всей видимости, это была постель старухи.

«Господи, неужели можно жить в такой тесноте и грязи? Нет, задерживаться здесь, я не собираюсь. Пусть старуха говорит всё, что угодно, но я возвращаюсь домой, и плевать мне на их Самхана и его проклятие».

Старуха не теряя время, метнулась в угол и принялась ворошить своё ложе. 0зара брезгливо морщилась, наблюдая, как в воздухе заплясала целая куча пыли.

– Быстро переодевайся, – велела Ошха, извлекая из кучи соломы платье, завёрнутое в старую тряпку. – Оно, конечно, не достойно, дочери Великого Самхана, но лучше, чем твой наряд.

Озара пропустила слова старухи мимо ушей и взяла протянутый узелок. Быстро развязав тряпку, она содрогнулась от отвращения. Некогда нарядное платье почти истлело и сильно воняло плесенью.

– Это платье принадлежало моей матери. В нём она выходила замуж за моего отца. – Пояснила старуха, гладя морщинистой рукой ткань. – А вот мне так и не пришлось его надеть. Пусть оно тебе принесёт счастье, малышка. Если мгновение назад, девушка готова была отказаться от предложенного одеянья, то сейчас, едва взглянув на старуху, устыдилась. Это истлевшее, потерявшее цвет платье, было самой большой ценностью старой Ошхи, и она отдавала его ей. Такой подарок отвергать было нельзя.