Колдовская метка Варвары

Матушка Камиллы рано ушла на небеса, а отец, добрый справедливый отец, был для дочери всем. Блэквимы-заклинатели Стражские – одни из немногих, кто мог прочесть содержимое Книги Блэквимов. Когда-то король Ириней называл князя Стражского братом, а маленькой княжне Камилле позволял играть с принцем Алёшей.

Однажды, Камилле тогда уже было двенадцать, король объявил её отца вероломником. Бывший второй блэквим Морского бриза не собирался сдаваться добровольно. Упрекнув Иринея II в трусости, он в очередной раз напомнил ему о предсказании Книги Блэквимов: «Настанет час, когда незримая нить объединит огонь и воду, но Рыжий вихрь покинет этот мир, а измерение повергнет в хаос неуправляемое пламя».

На что король велел стражникам задержать предателя, однако князь заставил гвардейцев Его Величества растянуться без памяти на мраморном полу.

Ириней лично вступил с бывшим союзником в бой. Неизвестно, чем бы закончилась их битва не на жизнь, а на смерть, но дети дуэлянтов ворвались в залу, и подоспело подкрепление.

Князь Стражский побледнел, увидев испуганные глаза дочери и капли, стекавшие по родным щекам. Воспользовавшись его слабостью, король задел его бок ледяным клинком и приказал солдатам обездвижить детей. Гордость Стражского иссякла, когда гвардейцы скрутили руки Камиллы: он бросил оружие и, опустившись у ног Иринея II на колени, произнёс:

– Я в вашей власти и готов ответить за… попытку защитить Мир Блэквимов. Камилла – невинное дитя, дети не должны платить… – князь не смог закончить последнюю речь.

Изящный зал из синего мрамора оглушил невнятный, обречённый детский крик, сменившийся горьким плачем. Камилле на всю жизнь запомнился миг, когда тело отца застыло в алой луже. Что было дальше, она почти не помнила: лишь то, как нечто безумное, злое переполнило её до кончиков пальцев и вырвалось на свободу. Песочно-желтые локоны девочки осыпались, словно листья клёна в ноябре, а на лысой макушке образовался тёмный колдовской знак – блэквимический символ.

Белок в глазах посерел; губы зашептали слова на пока незнакомом для неё языке, и волна необузданной энергии оттолкнула короля от казненного князя. Камилла подняла заржавевший амулет отца и прижала к груди; из глаз её потекли кровавые слёзы.

Ириней II не стал ждать, пока дочь предателя полностью впадёт в «бездушие» – сможет использовать сто процентов силы, но навечно лишится всех чувств, кроме неутолимого гнева.