Час червей

Ведь она будет исполнять сольный музыкальный номер на глазах у всех учеников начальной школы и их родителей! Подумать только – для выступления не выбрали не Хельгу, которая гораздо выше и была бы заметнее на сцене, и не Анну, первую красавицу в классе по прозвищу Рапунцель, а именно её – мою маленькую сестрёнку за то, что она прекрасно поёт. Для этого торжественного случая она упросила маму немного подвести её светлые брови и ресницы и подкрасить коралловым блеском бледные искусанные губки. На ней была клетчатая юбка и парадная белая рубашка, а на тонких русых волосах красовались огромные белые банты.

Мама тоже оделась нарядно. Летнее платье так шло к её стройной, даже немного слишком худой фигуре. Такая будет и у Иды, когда она подрастёт. А вот мне, к сожалению, телосложение досталось от отца.

– Позвони папе! – взволнованно попросила Ида, – он сразу к школе подъедет?

Мама набрала Биллу, который как раз должен был вернуться из командировки, но он сообщил, что рейс задерживается на несколько часов.

– Неа, и речи быть не может, у меня консультация к экзамену.

– Ну, не сам экзамен же. Пожа-а-алуйста!

– Я правда должен пойти. Это очень важно.

– Ну милый бра-а-атик любимый! – скороговоркой проговорила она, обнимая меня на уровне пояса, докуда хватало роста, – это же всего один раз в жизни!

– Этот экзамен тоже один раз в жизни.

– Ну иди на свою тупую консультацию, всё равно ничего не сдашь! – с досадой выкрикнула она.

– А ты иди на свой тупой детсадовский концерт, всё равно ты поёшь как будто кошку душат!

– Неправда! Непра-а-авда! – нервное ассиметричное личико Иды болезненно скривилось. Она из последних сил сдерживала слёзы, чтобы не размазать первый в жизни макияж.

– Счастлив? – с укором спросила мама и быстро повела Иду в коридор, – вырастила придурка! А ты чего разнылась? Истеричка. Резче, а то на автобус опоздаем.

Это были последние слова, которые я от неё слышал. Когда я вернулся домой с консультации, то узнал о теракте в сестриной школе. Мама погибла у Иды на глазах. Сестра даже не была ранена, но находилась в глубоком обмороке. Врачи опасались, что она вообще не придёт в сознание и впадёт кому. Но этого не случилось. Я был в её палате, когда она открыла глаза, но в этих двух маленьких лужицах болотного цвета моей сестры больше не было.