Час червей

Он врывается в рубку и видит Хотару – девушка сползла на палубу из пилотского кресла, руки её безжизненно раскинуты, лицо залито кровавыми потёками, а застывшие глаза смотрят в пустоту.

Я залпом досматриваю три последние серии, не следя за сюжетом, в надежде найти хоть намёк на воскрешение любимой героини. Но безуспешно. Истекли последние секунды последней серии. Это был последний сезон. Я медленно закрываю лэптоп, откладываю в сторону и опустошённо смотрю на свои руки. Зрение расфокусируется, глаза заволакивает влажная солёная пелена.

Всё кончено – я остался совсем один.

Глава 2. Черви на клавиатуре

1

Я чувствую себя рыбой. Глубоководной рыбой, плавающей совсем близко ко дну океана – там, где всегда тёмно, очень холодно и почти нет кислорода. Давление здесь колоссально – рыба никогда не сможет подняться повыше. Все её силы уходят на то, чтобы не погрузиться ещё глубже, остаться хотя бы на том уровне, на котором она сейчас.

У рыбы нет шеи. Поэтому она не может поднять голову и разглядеть наверху хоть что-нибудь, что придаст ей сил на попытку подъёма.

Ей остаётся лишь закатывать подслеповатые глаза, чтобы изредка проследить взглядом быстрое и грациозное движение рыбок, обитающих ближе к поверхности. Их плавание легко и свободно, как полёт, а чешуя сверкает и переливается на солнце. Радость, красота, активность, любознательность – для них это естественно, как дыхание. И из-за этого глубоководная рыба неописуемо завидует им. Она ненавидит их, но и себя никогда не сможет полюбить. И едкая смесь стыда, зависти, безмерной усталости и злости пробуждают в ней желание содрать свою мерзкую склизкую кожу.

Да, вот так я чувствовал себя. Но до вчерашнего дня у меня по крайней мере был луч света, державший на плаву. Я действительно любил Хотару, и для меня она была реальнее многих людей. В её словах я находил вдохновение и ободрение, её поступки подсказывали правильный выбор. Именно её я представлял, когда хотел выговориться о своих проблемах или просто слишком нервничал, чтобы заснуть.

Образ Хотару заполнял мои фантазии и сны. Как только последний луч света погас, рыба в изнеможении опустилась на дно.

У меня есть по крайней мере одна хорошая черта – я умею плакать беззвучно. За ночь я выплакал все слёзы, давясь беззвучными рыданиями, и к утру заснул беспокойным болезненным сном. Сквозь сон я чувствовал, как Билл предпринял попытку меня разбудить, но вскоре он оставил меня, видимо, поняв, что я болен.