На далёкой планете

Через мгновение я увидел Сэм, сидящую на противоположной стороне дороги прямо на тротуаре. Я осознал, что тоже сижу на земле, после того как упал, потеряв равновесие. С трудом поднявшись, я словно во сне доехал до ближайшего перехода и добрался до неё. Долбанутая (к счастью, только в переносном смысле) по-прежнему сидела на асфальте и истерично смеялась.

– Совсем тупая? – упавшим голосом спросил я.

– Я просто не умею тормозить, – ответила она, взглянув на меня обалдевшим мутным взглядом, – да ладно, я была почти уверена, что проскочу! Процентов на сорок…

И снова этот тупой смех.

Мне захотелось ей врезать.

– Погашенная ты об стену! Чтоб я ещё хоть раз куда-нибудь с тобой поехал – да никогда в жизни! – проворчал я, переобуваясь. Несколько минут мы молчали. Я подумал, что она тоже сильно перепугалась. Вот и отлично. Не будет в следующий раз…

– Пошли к морю, что ль? – почти жалобно спросила она. Я безразлично пожал плечами, хотя внутренне обрадовался. Мы вернулись на территорию особняка и уже через двадцать минут добрались до моря.

– Оно почти всегда холодное, только в середине лета и можно купаться несколько дней. Совсем не курортное. Зато есть пещеры и скалы смотри какие красивые, – трещала Сэм, – как-нибудь можем полазить по пещерам!

– Эмм… Нет, спасибо. Там наверняка полно всяких тварей.

– Каких, например?

– Ну, насекомых там, пауков. Терпеть их не могу.

Скалы оказались действительно зачётные. Их грубые первобытные откосы были цвета поверхности Марса, какой её изображают в научно-фантастических фильмах.

Иногда попадались светлые прожилки, и скалы становились похожи на громадные куски сырого мяса. Этот суровый безжизненный пейзаж будоражил воображение. На конце далеко вдающегося в море мыса, который разграничивал две соседние бухты, возвышался старый давно не работающий маяк. Его потрескавшаяся кладка из больших красных кирпичей, казалось, росла прямо из скалы.

– Хочешь посмотреть маяк! – воскликнула Сэм и, как я понял, это был даже не вопрос.

Она вприпрыжку побежала по неровной разбитой тропе, протянувшейся по хребту мыса, легко преодолевая перегородившие её в некоторых местах глыбы. Я едва поспевал за ней.

Маяк оказался в совсем запущенном состоянии: межэтажные перекрытия обвалились, оставив лишь редкие брёвна, торчащие кое-где из каменных стен как гнилые почерневшие зубы. По сути это был только внешний скелет маяка, словно раковина моллюска или панцирь краба.