Среди льдов далёкой планеты

Этот суровый безжизненный пейзаж будоражил воображение. На конце далеко вдающегося в море мыса, который разграничивал две соседние бухты, возвышался старый давно не работающий маяк. Его потрескавшаяся кладка из больших красных кирпичей, казалось, росла прямо из скалы.

– Хочешь посмотреть маяк! – воскликнула Сэм и, как я понял, это был даже не вопрос. Она вприпрыжку побежала по неровной разбитой тропе, протянувшейся по хребту мыса, легко преодолевая перегородившие её в некоторых местах глыбы.

Я едва поспевал за ней.

Маяк оказался в совсем запущенном состоянии: межэтажные перекрытия обвалились, оставив лишь редкие брёвна, торчащие кое-где из каменных стен как гнилые почерневшие зубы. По сути это был только внешний скелет маяка, словно раковина моллюска или панцирь краба. Но Сэм всё равно взобралась на него – настолько высоко, насколько вообще возможно – несмотря на разбитые коленки и ободранные пальцы. Она выглядела максимально довольной.

Я, как ни странно, тоже не был разочарован прогулкой. Сэм попыталась приобщить меня к своему миру, пусть и такими эксцентричными способами. Она и вправду не умеет тормозить…

Я всё ещё стоял у дверей, задумчиво сжимая в руках записку, когда спиной почувствовал её присутствие.

– И что это за хрень? – устало спросил я.

– Эпиграмма, – победоносно заявила она.

– Какая, на хрен, эпиграмма?! – это было настолько глупо, что даже не смешно.

– Прошу, не разводите драму. Поймите, оскорбленья в прозе разят не глубже чем занозы. Они присущи лишь задротам, как Вы, плебеям, идиотам, что так убоги и скучны.

Я был сбит с толку, но всего на несколько секунд. Так значит, это война. Ну, хорошо же!

– Как низко с Вашей стороны! – зарифмовал я, – и столь же плоско… Прям как Вы!

– Всё. Не сносить Вам головы! – запальчиво ответила она. Я не знаю, почему мы внезапно перешли на «Вы», и долго ли будет продолжаться эта импровизированная пьеса, но отказываться от словесной дуэли было уже поздно.

Как раз в это время горничная бальзаковского возраста сообщила нам, что ужин уже подан. Озадаченно оглядев нас обоих, она спросила, всё ли у нас в порядке, и как прошёл наш день.

– Приятных впечатлений бездна. Убейтесь, будьте так любезны, – выпалила Сэм, обращаясь скорее ко мне. Так мы и спустились в столовую, продолжая пререкаться.