Сквозь призму миров

– Кирилл! – крикнули мы, догоняя его со всех ног. Тот медленно обернулся и проговорил:

– Ну чего вам ещё, мелкие?

– Кирилл, у Витькиной мамы сегодня день рождения, а мы хотим ей подготовить сюрприз. Понимаешь?

– А я тут причем? – равнодушно спросил сосед.

– Нам надо уйти с последнего урока, чтобы купить подарок. Ты же знаешь, как женщины любят сюрпризы!

Слово «женщины», «девушки», «дамы» и прочие подобные выражения действовали на Кирилла, как красная тряпка на быка.

В этот момент он становился ещё выше, серьёзнее и красивее. Глаза блестели необычным оттенком, и он расплывался в доброй и великодушной улыбке.

– Это ты мне говоришь, малявка? Уж я лучше вас знаю женщин! Что надо делать? Говори.

– Напиши нам с Витькой записку, что нам нужно уйти с последнего урока в поликлинику! – взмолился я.

Кирилл достал из сумки тетрадь, вырвал оттуда белый лист и нацарапал взрослым почерком записку для Марии Олеговны.

«Прошу отпустить Витю Прошина и Мишу Набатчикова с последнего урока по необходимости идти в детскую поликлинику. Это очень срочно! Подпись: Мама Вити и Миши».

Мария Олеговна дочитала вслух записку и перевела на нас взгляд, приподняв очки.

– У вас что, одна мама на двоих?

– Нет, две, – ответил я.

– А почему написано «Мама Вити и Миши»?

– Понимаете, Мария Олеговна, моя мама воспринимает нас, как братьев и всё время путает. Она даже так и говорит: «Дети вы мои!».

А в поликлинику нам надо идти, потому что мы хотим быть здоровыми. Вы же знаете, что учёба для нас превыше всего. Когда все дети, тьфу-тьфу-тьфу – сплюнул я через левое плечо, нечаянно попав в Полинку, которая стояла рядом. Она возмущённо посмотрела на меня, брезгливо вытирая ладонью мою слюну, а я подумал: «Правильно, что плюнул в неё, нечего любить сильных!» – Ну, так вот, когда все дети заболеют – продолжил я – мы с Витькой единственные будем ходить в школу.

– Молодец Миша! – одобрительно сказала Мария Олеговна и погладила меня по голове, – вот все бы были такими, как ты, – и она недовольно посмотрела на Петьку Воробьёва, заядлого двоечника.

Ох, ну и длинный был день, скажу я вам. Четыре урока длились, как четыре дня или даже четыре месяца. Чтобы они быстрее пробежали, мы с Витькой разрабатывали карту леса, пересылая друг другу записки.