Без права на ошибку. Книга третья

Подобное уважительное и почтительное отношение к Ваське происходило по очень простой причине. Он всем демонстрировал удостоверение Федора Алексеева, лейтенанта охранных войск НКВД СССР.

Васька вместе с Альфредом Нетцке очень долго обсуждал, каким образом им было бы лучше всего незамеченными покинуть Москву, слишком уж много шума и следов они после себя оставили в этом городе. Им не хотелось рисковать и, следуя приказам минского Абвера, из Москвы уходить при непосредственном содействии и под прикрытием Абверовской московской агентуры! В ходе контактов с Волхвом и его агентурой лично Васька на собственной шкуре убедился в том, что вся эта агентура гроша ломаного не стоит! И от нее было бы лучшего держаться подальше! Таким образом, по собственному решению все контакты с Волхвом и им самим ими были прерваны, они не стали выходить на Худосочного, якобы писаря из Генштаба.

Так как выход на любого Абверовского агента становилось слишком уж опасным делом, НКВД под своим колпаком держали под строжайшим контролем едва ли не каждого жителя Москвы.

По этой причине Васька решил снова воспользоваться своим знакомством с Натальей Георгиевной, матерью Ваньки. Через нее выйти на московский криминалитет, чтобы с ворами договориться о приобретении необходимых документов для поездки в Архангельск.

Ваське удалось под видом пьяного шаромыжника незамеченным проникнуть в барак номер шесть, стоявший на Малой почтовой улице, на самом берегу Яузы в Лефортово. Темным коридором он осторожно прокрался до комнаты номер сорок, осторожно фалангами пальцев постучал в дверь.

Дверь ему открыл заспанный Ванька, малец совершенно не удивился, когда увидел Ваську. Он ему кивнул головой, молча, развернулся и босыми ногами потопал в глубь комнаты. Васька задержался в дверях для того, чтобы осмотреться, ознакомиться с обстановкой в этой убогой комнатенке. Вот уже третий раз он в ней появляется? но все те три раза сопровождались скандалами, чрезвычайной ситуацией и у него попросту не было времени на то, чтобы осмотреться и увидеть то, в каких условиях живет эта простая московская рабочая семья.

Комната была именно такой, какими были комнаты в рабочих бараках, построенных по всей Москве в тридцатых годах, когда люд из деревень хлынул в большие города советского Союза. Она была площадью в двадцать квадратных метров. В ее центре стоял круглый стол, он был покрыт синей скатертью в белый горошек. В центре стола высился какой-то комнатный цветок в глиняном горшке.