Средостение

Второе было важнее – нужно закончить и отослать «Упоение», тогда появятся деньги и на телефон, и на такси. От осознания, что добираться придётся на общественном транспорте, настроение совсем испортилось. И ведь Конни нельзя даже написать: мама запретила девочке регистрироваться в каких бы то ни было социальных сетях.

Ворча себе под нос, Меган сделала-таки кофе по-ирландски, выпила, не чувствуя вкуса, облачилась в три слоя чёрной одежды и впервые за неделю вышла на улицу. Ну хотя бы логотип уже нарисован: тёмная водная гладь, и под необъятным небом плывёт крошечная лодка средь музыкальных нот.

Мама потребовала у Меган сдать ключ от квартиры, и никто, кроме самой Меган и Констанции, не знал, что она сделала дубликат. Так что Мэг без проблем преодолела входную дверь, но остановилась в нерешительности, услышав из комнаты младшей сестры несколько оживлённых девчоночьих голосов и один мужской. Да, несомненно, шестиклассник не мог говорить таким голосом: пусть он и был довольно высоким, явно принадлежал не ребёнку.

Меган затаилась у двери, прислушиваясь, и на всякий случай нащупала в кармане ключи.

– …Так ты можешь взять просто деньги? Я могу перевести, – донёсся голос Конни. Это ещё что за новости?!

– Мне нечем будет их принять, чтобы купить что-то более стоящее, – как бы извиняясь, объяснял молодой мужской голос, – а сами виртуальные деньги почти не содержат ментальной энергии. У тебя есть наличка?

– Немного совсем, мне мама даёт мало карманных.

Я только копила на подарок старшей сестре, но не хотела бы их отдавать, потому что новых для этой цели не дадут.

Послышался звук топтания, как будто кто-то залез на верхотуру и пытался удержать равновесие.

– О, это же прекрасно! Деньги, которые ты накопила, отказывая себе в школьных обедах, под страхом наказания утаивая сдачу, и твоё разочарование, и мучительная неловкость, из-за того, что ты лишишь подарка любимую сестру…

Этого Меган уже не могла стерпеть, глаза округлились от удивления и возмущения, и она заглянула в комнату.

Её глазам предстала странная картина: Констанция доверчиво тянула вверх руки, сжимавшие горстку купюр и монет, а посреди комнаты громоздилась башня. Она состояла из стола, поставленной на столешницу табуретки и какой-то коробки сверху. На коробке балансировал невысокий и тщедушный нелепо одетый парень, которому могло быть и семнадцать, и двадцать пять с равной вероятностью.