Подумаешь, попал – 4

– Ножи сдать?

Выдвинувшийся из тени человек был небольшого роста, на голове фуражка, на плечах гимнастерки погоны с широкой красной лентой, на груди у него поблескивала медаль. В руке у старшины был ТТ и дуло того почему то было направлено не на тех двух, что собирались напасть на Семена, а чуть ли не упиралось в голову того, кто призывал зарезать Семена. Старшина меж тем уже спокойным голосом произнес.

– Я тебя Каретников предупреждал, говорил не бузить и не наводить свои порядки. – Предупреждал, а ты опять за свое, здесь тебе не зона и разговор будет короткий, трибунал и ближайший овраг, а то и без него.

 – Я как старший по званию имею право по законам военного времени, шлепну и буду прав.

– Ну что ты Егорыч. – Мы же пошутковали, а молодой не понял сразу в драку, меня чуть без наследства не оставил, а Шнырю. Каретников указал на постанывающего приятеля.

– Похоже руку сломал.

Старшина глянул на все еще сидевшего на полу Шныря и двинулся к нему оттолкнув побросавших ножи уркаганов в сторону.

Шнырь поскуливая баюкал вывернутую неестественно руку.

– Кто сломал! – старшина не задавал вопроса, а как бы удивлялся происшедшему. – Рядовой Шнырев во сне упал с верхней полки и сломал руку, – утвердительно произнес старшина обращаясь ко всем присутствующим.

– Ведь так Шнырев?

Старшина уставился на притихшего пострадавшего и продолжил.

– Если не так, то добро пожаловать в особый отдел. – Там быстро разберутся, что к чему и боюсь все вы просто так штрафбатом не отделаетесь.

Егорыч бросил строгий взгляд на опустивших головы уголовников.

– Вам и так поблажка вышла как вольно поселенцам в действующую армию попали, другие ваши собратья прежде чем удостоится такой чести в штрафниках должны побывать кровью или делами своими искупить свою вину перед родиной. – А вы снова за свое! – старшина с досады сплюнул. Потом оглядел вагон.

– А вы чего молчите?

Егорыч обратился уже ко всем присутствующим в вагоне.

– Вас тридцать человек, а их всего пять! – И вы перед ними дрожите.

 – Вашего товарища убивают, а вы будто в стороне, как же с такой душонкой трусливой воевать будите?

– Ведь немцы пострашней этой Шныревшини будут.

– Одно хорошо прибудем на место и наши дорожки разойдутся распределят вас по ротам, может в них из вас людей сделают. Старшина вздохнул и вновь глянул на Шнырева.

– Ну, так, что с тобой случилось рядовой?

– С полки упал, – прогнусавил Шнырь сквозь зубы.