Тайна старинного портрета. Повесть

Кузьма Николаевич деловито осмотрел клетки, сладко зевая, зашаркал увесистыми валенками по скрипучему снегу к сторожке. Рук его уже потянулась к ручке входной двери, предвкушая, ночные рассказни служивых милиционеров о переделках службы, как до слуха донеслись неторопливые шаги. Он приостановился, замер, вслушиваясь в тишину сумерек, затем повернулся и зашагал к калитке. Из сереющих теней темноты выплыла бородатая фигура лесничего.

– А! Дед Кузьма? Здорово!

– Здорово, Матвей!

– Закурим, что ли? – доставая кисет с крепкой махоркой, проговорил Матвей.

– Ну что же давай.

Неторопливо и как-то по-особому чинно каждый свернул себе самокрутку из обрывков газет и крепчайшего табака, выращенного на огороде Матвеем.

– Ты впусти меня, – попросил вдруг лесник, – а то так неудобно через решетку, покурим

поговорим.

Кузьма, отпирая калитку. Спросил:

– Ты -то пропуск взял?! А-то менты, сам понимаешь.

– Взял, взял. Не в клуб на танцы шел.

– А что говорить? Дочь скоро замуж будешь отдавать?

– Это мы еще посмотрим! За сопляка, голо драного Ляса, никогда.

Ему восемнадцать вот

вот стукнуло, а ей только семнадцать.

– Ну, так что?!

– И ты туда же, смеешься надо мной?

– Да и не думал.

Вошедший во двор зверофермы Матвей, достал зажигалку и, добыв огня, закурил вначале сам, потом Кузьма. И только теперь заметил спираль проводка тянущегося к правому уху деда.

– А это, что? – глядя с нескрываемым удивлением на Кузьму, спросил Матвей.

– Это то? Связь со сторожкой.

 – Стал объяснять дед, – Ты, наверное, уже успел заметить на столбах фонарей камеры обзора. – Он недоговорил. Так как услышал вызов в

наушнике:

– Говорит пост. Кто там у вас, Кузьма Николаевич?

– Это лесничий. Пропуск у него на ферму в порядке, я проверял.

– Хорошо. – Связь прервалась.

Матвей настороженно слушал переговоры, затем спросил:

– Так теперь и мышь приблудная не пролезет незамеченной к кормам?

– Выходит так. – Ответил равнодушно дед и добавил, указывая на зажигалку:

– Антиквариат?

– Немецкая еще, трофейная.

Умели, гады делать, да?

– Не знаю. – Ответил неопределенно Кузьма.

– Ты где служил, а? Во время войны?

– Мал был еще. Партизаны приютили. В разведку ходил. Там меня, как шандарахнуло в

голову с тех пор даже летом мороз по телу ходит, вот и хожу одетым.

– Врешь? Не может такого быть?!

– Ну не чувствую я, понимаешь температуры не чувствую.

– Да, вот оно как бывает.