Жизнь русского

И каждый раз его останавливало воспоминание о первоначальном трехнедельном экстазе, когда он был не самим собой, а был юношей Ромео, и уже не мог никому отдать свою первую любовь. Он очень любил не только ее душу, но и тело. Их тела стали едины. Мысль о том, что ее телом будет обладать другой, приводила его в оцепенение: этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Склонность к самокопанию подвела его к дурной мысли: «Не довлеет ли надо мною комплекс, придуманный злодеем Яго для Отелло? Ведь Яго подсунул ему остроумную версию – коль скоро Дездемона полюбила негра, то это значит, что в ее натуре есть нечто извращенное, и такая натура, мол, вполне способна к измене.

И вообще, может, она полюбила его за высокую генеральскую должность. «Отелло рассвирепело и убило Дездемону» (цитата из школьных сочинений). Или еще из молодежной песни:

Однажды с ней беда случилась

Ее платок кудай-то сплыл

Отелло вспыльчивый был малый

Ее в два счета придушил.

Насчет придушил это, конечно, несерьезно.

Но дурная мысль гуляла в голове: зачастую недоуменно смотрел на свое фото: туповатое лицо, попорченное прыщами. Как к нему относятся женщины? Мало было опыта общения, тем более близкого. С одной стороны, не надо такого опыта, а с другой – чёрт те что получается…

Много лет до женитьбы и после он не понимал этого мира мужчин и женщин – как они живут в семье и вне ее, что считают нормой, а что нарушением. На словах молодые люди влюбляются и женятся, муж и жена живут друг с другом, а связь с другими осуждается как измена.

На деле люди постоянно допускают отклонения. Так было и в его роду.

Появлялось такое подозрение – в целом люди принимают некие нормы, но ради удовольствия считают возможным их немного нарушать. На втором году женитьбы Колесов был в командировке в Гродно. С двумя офицерами – товарищем по службе Одинцовым и его московским другом – сходили на речку, на обратном пути зашли в деревенский дом, попросили девушку дать молока. Они договорились встретиться вечером с ней и с ее подругами.

(Жена москвича была в отъезде). Когда Колесов сказал, что вечером не пойдет, они искренне удивились:

– Ты что, думаешь, что это измена жене? Измена – это если ты разводишься, а тут никакой измены нет.

Так рассуждали люди его круга, образованные, интеллигентные. Он не спорил, остался при своем.

На третий год замужества он надумал работу для жены – родить и растить ребенка.

– Надо продолжить род, – объявил он жене.

Она не возразила.