Эшафот и деньги, или Ошибка Азефа

Сделали запрос, и ростовская полиция сообщила в Петербург необходимые сведения: «Евно Азеф человек неглупый, весьма пронырливый и имеющий обширные связи между проживающей за границей еврейской молодежью, а потому и в качестве агента может приносить существенную пользу, и надо ожидать, что, по своему корыстолюбию и современной нужде, он будет очень дорожить своей обязанностью».

Характеристика для кандидата в борцы с крамолой была прекрасной, хоть заказывай шампанское и оркестр.

Вдохновенные послания

Каждое утро, когда золотые солнечные лучи разбивались о могучие башни средневекового замка, Азеф заходил на почту – он с нетерпением ждал известий из Петербурга.

Азеф теперь везде, повсюду, всегда видел подвох, кривую усмешку, испытывал неодолимый страх разоблачения. И этот страх заставлял его вполне искренне ненавидеть тех, на кого он доносил.

Азеф быстро спрятал конверт в карман, заспешил в «Викторию». Закрывшись на задвижку, два раза перечитал послание. Департамент полиции уже откровенно писал о своей заинтересованности в «фактических сведениях о революционерах» и обещал ничего не делать такого, что бросило бы тень на своего агента. И еще: департамент просил возможно подробнее обрисовать всех, кто входил в революционный кружок в Карлсруэ.

Азеф решил: «Сегодня пропущу занятия, надо срочно ответить на письмо! Дело ясное, скоро пришлют деньги».

* * *

Напрягая все литературные способности, тщетно пытаясь местечковый язык перевести на высокий слог, он водил пером по бумаге. И вот вышел потрясающий документ. Одним словом, умри, Шекспир, замолкните, Музы, сам Евно с вдохновением творит!

«Милостивый государь Николай Петрович!

Письмо Ваше от 31 мая сего года получено и содержание замечено. Сведения по возможности буду доставлять достоверные и фактические, касающиеся сношений всяких местностей, как в России, так и в Западной Европе, и периодически.

Из Ростова-на-Дону господином Фишманом (вероятно) доставлено сведение о том, что там, в Ростове, были обыски вследствие сообщения сведений, вероятно, из Карлсруэ; и обещано им, Фишманом, разузнать все точнее. Сообщал он члену кружка Мееровичу.