Граф Соколов – гений сыска

– У меня есть подозрения, – заметил Жеребцов, пропустив рюмку водки. – Попов служил в Императорском Вдовьем доме на Садовой-Кудринской. Я утром был там. Все о покойном отзываются тепло: «Тихий, исполнительный человек, ни с кем не ссорился». Но… владелица дома, где жил убитый, мадам Тюляева мне сообщила, что у жены Попова роман. С кем, вы думаете? С тенором Арчевским, тем самым, что позвонил в сыск.

– Ты, дитя природы, желаешь сказать, что знаменитый тенор из-за страсти зарезал соперника?

Жеребцов азартно воскликнул:

– Конечно! Артисты – они все балухманные.

Жена Попова – Маргарита – сообщила артисту о позднем дежурстве мужа. Тот выследил и… А потом нам позвонил: дескать, алиби! Старый трюк. Ведь больше некому.

Соколов вынул золотой хронометр, который недавно купил в магазине «Павел Буре» (Кузнецкий мост, 1) за четыреста пятьдесят рублей:

– Скорее закончим ужин и – в морг! Там, небось, Павловский экспертизу проводит.

В царстве мертвых

Уже через полчаса сыщики въезжали в старинные ворота Екатерининской больницы.

Слева от церкви – приземистое сооружение о четырех изящных арочных окнах – морг. (Впрочем, он и ныне там.)

К сыщикам вышел невысокий человек в переднике, забрызганном кровью. Почесав бороду в мелких кудряшках, представился:

– Патологоанатом Марков! Вы, я вижу, из полиции? Павловский там…

Сыщики вошли в помещение. На секционном столе лежал труп. Большие руки вытянулись вдоль туловища, подбородок остро задран вверх.

Сквозь желтую кожу резко проступали ребра. Павловский возле раковины мыл руки.

– Я зашил раневое отверстие – чтоб кровотечения не было. Коля, ну-ка, подхвати за плечи, перевернем на живот. Нож прошел в плевральную полость – вот тут, левее сердца. Убийца, думаю, неопытен, промахнулся, в сердце не попал. Однако повреждена нижняя доля легкого. Попов скончался от массового кровоизлияния в плевральную полость – до двух литров.

Направление раны – сверху вниз.

– Ого! – удивился Соколов. – Убийца выше рослого Попова.

– Как Арчевский! – обрадовался Жеребцов.

– Тебе, дитя природы, хотелось бы, как во времена Тайной палаты, вздернуть тенора за ребро, – насмешливо сказал Соколов. – Тогда он принял бы на себя все убийства от сотворения мира. Негоже так! А если перед тобой невиновный? Что тогда? Я сам допрошу тенора. Привези его, но – смотри у меня! – вежливо.