Граф Соколов – гений сыска

– Ловко! – Гости захлопали в ладоши, и даже старый граф одобрительно качнул седовласой головой.

Золотой браслет

Теплый сумрак, далекий лай деревенской собаки, яркие звезды, изумрудно светившие в млечной белизне неба, печальная музыка Паганини, доносившаяся с балкона барского дома, – все это сладостным покоем умиротворяло душу.

– В нашем деле требуется прежде всего здравый смысл! – сказал Соколов. – И тогда почти все дела, которые поначалу кажутся загадочными и неразрешимыми, легко распутаются.

Жеребцов вдруг весело расхохотался:

– Ваши слова, Аполлинарий Николаевич, мне напомнили случай с золотым браслетом. Телефонят в сыск из ювелирного магазина Свиридова, что на Большой Полянке, казус какой-то у них вышел. Сел я на извозчика, приехал. Хозяин, человек молодой и вам, Аполлинарий Николаевич, хорошо знакомый, – Жеребцов хитро посмотрел на Соколова, – объясняет мне: «Задержали вора! Спрятал в карман массивный золотой браслет с изумрудами стоимостью в триста рублей и хотел унести».

Вижу приличного на вид господина. Он с большим апломбом заявляет: «Я сюда пришел купить подарок жене. Этот браслет мне понравился. Да, я положил браслет в карман, но я направлялся к кассе, чтобы расплатиться за него, отдать сто девяносто рублей. За невинное оскорбление личности подам в суд», – грозит покупатель и даже возмущенно долбит тростью в пол.

Я, право, не знаю, что делать.

Господин покраснел, порылся, порылся в карманах – там всего трешник.

«На какие капиталы собирались покупать?» – строго спрашиваю. Деться некуда, признался в краже. Я командую: «В Бутырку!» Но ювелир Свиридов заступился: «Давайте для первого раза простим!»

Понимаю, что Свиридову в суд таскаться не хочется.

Внял я этой просьбе, да вскоре пожалел. С таким же трюком господин воришка попался на Кузнецком Мосту у Фаберже. Оказался гастролером, прикатил из Кракова.

Старый граф, раскуривая сигару, заметил:

– Христианская доброта в практической жизни, увы, не всегда хороша!

Аполлинарий Николаевич возразил:

– Однако, папа, сила в доброте великая. Вот тот же Андрей Свиридов… Я оставлю историю о нем… на десерт.