Русская сила графа Соколова

Соколов за свою богатую приключениями жизнь пережил много различных ощущений, но подобное он чувствовал впервые: это было недоумение и оскорбленное самолюбие, замешанные на несправедливости. Он совершенно отчетливо определил для себя: сторож Огрызков – преступник, участник похищения православной святыни. И вот эта странная депеша…

Соколов свернул сиреневый бланк, убрал в карман. Повернулся к губернатору:

– Когда ближайший поезд на Москву?

– В шесть сорок пять утра. Что-нибудь случилось?

– Без меня в старой столице государственное устройство рушится.

 – Обратился к полицмейстеру: – Алексей Иванович, прикажи из тюрьмы выпустить сторожа. Получается, что ты прав…

Полицмейстер широко улыбнулся, многозначительно подмигнул губернатору и вдруг хлопнул себя по лбу:

– Ой, я забыл его вынуть из багажника! Небось перепачкал мне его, паскудник. Ну, да сам и вымоет.

Банкет продолжался.

Чистосердечное признание

События и впрямь приняли фантастический характер. В тот день, когда Соколов отправился в Казань, дежурный доложил Джунковскому:

– Находящийся под стражей за ряд вооруженных ограблений Леонид Кораблев подал прошение.

Джунковский недовольно поморщился:

– Мне зачем знать это?

– Кораблев просит о незамедлительной встрече с вами, Владимир Федорович…

– Что? А с царицей Клеопатрой он не желает встретиться?

– Нет, только с вами. Вот его прошение: «В газетах прописано про чудотворную из Казани, так это я ее умыкнул и знаю, где лежит.

Следствию говорил я, что будто сжег чудотворную, а на самом деле нет, а следователь меня не слушал и в протокол не писал. Я говорил о том и тюремному священнику отцу Николаю, и его водили и показывали, но мною никто не интересуется. Я отдам вам, господин губернатор, чудотворную, только поклянитесь на распятии, что за это вы меня на все четыре стороны освободите и обещаете денег двадцать рублев. Руку к сему приложил Ленька Кораблев».

Джунковский сначала удивился, потом задумался.

Он посмотрел на адъютанта:

– Я что, должен марать свой мундир, вступая в торговлю с этим типом?

Адъютант осторожно заметил:

– Но этот Кораблев заявил, что только вам, Владимир Федорович, он верит и вручит икону. Под условие освобождения… И пригрозил: «Коли губернатору икона не нужна, царю писать стану!»

– Что числится за ним?

– Три вооруженных нападения, один труп.

Джунковский задумчиво прошелся по кабинету. Встал у окна.