Тайны двора государева

Видать, ее давно держали на морозе, ибо тело сделалось совсем белым, словно фарфоровым.

За пошевнями двигались стражники. Жуткая процессия остановилась на берегу. Стремянный Никита помог государю слезть с жеребца и под локоть повел к креслу.

Народ увидал, что по щекам Марии стекают, медленно застывая, слезы, а губы шепчут отходную молитву. На ее лице был написан немой вопрос: за что?

И этот вопрос ропотом повторился в толпе:

– За что казнит? Зачем лютует царь?

И народ вдруг двинулся вперед, словно желая отбить беззащитную жертву.

Но стражники грозно ощетинились копьями, кому-то бердышом полоснули по лицу, кровью брызнули на снег, зашибли до смерти, и толпа покорно откатилась назад, стихла.

Иоанн Васильевич, опасливо косясь на людей, дал торопливый знак Скуратову:

– Начинай!

Тот вышел вперед и обратился к толпе:

– Православные! Се узрите, как наш православный государь карает изменников, не щадя никого. Долгорукие хитростью обманули государя, повенчали его на княжне Марии. А Мария-то еще до венца потеряла свое девство, слюбилась с кем-то.

И о том государю ведомо не было! И что много говорить? Государь, будучи безмерно добр, решил с изменницей поступить по-христиански, все простить ей и отдать ее на волю Божью.

– Врет все злыдень! – роптали смельчаки.

Историк свидетельствует: «После этих слов Малюта подошел к пошевням, достал нож и уколол запряженную в них лошадь в круп. Лошадь сделала скачок. К ней подбежали опричники и стали осыпать ее ударами. Испуганное животное бросилось вперед не разбирая дороги.

Через несколько секунд раздался всплеск, полетели брызги, и лошадь вместе с пошевнями и царицей погрузилась в ледяную воду.

Зрители невольно ахнули. Затем наступило глубокое молчание. Все как зачарованные глядели на поверхность пруда, где расходились широкие круги и поднимались пузыри. Наконец вода успокоилась и снова приняла вид зеркальной глади».

Иоанн Васильевич перекрестился и облегченно вздохнул:

– Стало быть, такова воля Божья! – Помолчал, добавил: – Ишь, много мечтала о себе…

– Бесовская сковородка! – угодливо добавил Никита Мелентьев.

 – Своей злохитростью тебя, свет-батюшку, опечаловала! Пойдем, благодетель, яства вкушать, а мы, как ты приказывал, девок посадских, самых лучших согнали во дворец.

* * *

Пугая обывателей, всю ночь из окон дворца неслись громкие пьяные крики да девичий визг.

Эпилог

Расправившись с Марией, Иоанн Васильевич принялся за княжича Петра.