Тайны двора государева

Свинцовым карандашом стал что-то записывать на полоске папируса. Через малое время произнес:

– Василиса Мелентьева напрасно пострадала от какого-то могущественного человека. Архангел Михаил по приказу сына Давидова забрал ее из гроба и отнес на седьмое небо. – С печалью взглянул на царя: – Так что, государь, сия особа на земле более не обретается.

Грозный, пытаясь осмыслить ответ и свою вину перед сыном Давидовым, а также перед архангелом Михаилом, тяжко вздохнул и спросил главное:

– Ты, Божий человек, нынче говорил рабу моему Басманову, что мне-де жить осталось недолго? Так ли это?

Викентий скорбно опустил голову:

– Да, великий государь.

И признаюсь тебе, что именно сия причина и позвала меня в дорогу. Прежде чем ты отойдешь ко всем святым, я возжаждал насладиться зрелищем – захотел зреть тебя, мудрого и непобедимого.

Иоанн Васильевич побледнел, пожевал губами, как он это всегда делал во время сильного волнения.

– Не безумие ли речет в тебе? Али это ухищрение бесовское? Ась?

– Нет, великий государь, это говорят звезды! Следующий год – тысяча пятьсот восемьдесят четвертый от Рождества Христова, год планеты Меркурия.

Еще незабвенный учитель мой, мудростью которого я всегда восхищаюсь, Клавдий Птолемей, определил Меркурия как планету мудрости, военного порядка, суровости. Но ежели против сей планеты обозначится кровавая звезда Тодес и своим лучом укажет на город, где благоденствует могущественный царь, то сей царь спустя двести двадцать два дня отдаст душу Богу.

– И что же?

– А то, что за тобой смерть, государь, явится в Кириллин день – семнадцатого марта следующего года.

Иоанн Васильевич скорбно поник. Притихли и окружающие.

Годунов покачал головой:

– Враки, поди!

– Государь наш проживет еще долго, – поддержал его Басманов, – дольше всех нас, недостойных.

Викентий развел руками:

– Сие не от себя реку, эти предсказания зиждутся на твердой основе – называется наука астрология.

Ловушка

Иоанн Васильевич ничего не возразил. Последнее время что-то случилось с ним. Все чаще, и не только во сне, но и наяву он видел лица тех, кого не пожалел, лишил жизни: и стремянного Никиту Мелентьева, и царицу Марию Долгорукую, и ее брата Петра, и сокольничего Ивана Колычева, и многих, многих других. Все они являлись в самом страшном виде: окровавленные, изувеченные, с выбитыми зубами и пустыми глазницами.