Это по любви

Ну, с Богом!..

Через десять минут сидим за столом, оба глядя куда угодно лишь бы не друг на друга. Неловко. Вот разве так бывает: с ним и стеснительно и уютно одновременно? Гриша поджимает губы, косится в мою сторону, пока я чищу мандаринку, бросая в его сторону ответные взгляды. Хмурится.

– Ты живешь одна?

– Да, – киваю, разделяя фрукт на дольки, и протягиваю парочку Грише. Он задумчиво смотрит на оранжевые кусочки, хмыкает, а потом закидывает все сразу в рот. Морщится. – Кислые?

– Угу.

– Прости.

Как-то все это странно и неправильно.

Свидание. Кажется, он собирался куда-то меня отвести, а теперь что, передумал? Сидит, мнется, мандарины кислые точит. Может, хочет уйти, да не знает, как сказать, чтобы не обидеть? Где я и где он? У него же люксовая машина, дорогая одежда и безлимитная карточка. Стрижка стильная, модная нынче щетина, возможно, даже маникюр. А я? Серая, тихая мышь без рода и имени.

– Звёздочка, можно вопрос?

– Конечно, – судорожно выдохнув через нос, откладываю мандаринку и поднимаю на Гришу глаза.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – по глазам вижу, что не удивлён. Знает уже, так зачем спрашивает?

– И ты живешь одна?

– Я детдомовская, – пожимаю плечами. – Родители умерли несколько лет назад, тридцать первого декабря. Авария.

Я столько раз рассказывала об этом, что уже практически ничего не чувствую. Именно поэтому каждый год прикладываю столько сил, чтобы сделать все правильно. Именно поэтому улыбаюсь, когда выбираю подарки Варьке, ем мандарины и смотрю «Иронию судьбы».

Именно потому, что боль никуда не денется, но нужно жить дальше. Морально приготовившись, смотрю на Гришу в упор. Сейчас будет тот самый взгляд. Они всегда так смотрят, когда рассказываю. Жалостливо, удивлённо, понимающе.

Противно.

Но нет. Гриша только вздыхает. Скребет подбородок, выпрямляет спину и неожиданно просит:

– Иди сюда.

Поднимаюсь, недоверчиво заглядываю в глаза. Делаю робкий шаг навстречу, неуклюже огибая стол. Гриша тянет меня за руку, пока не падаю ему на колени.

Краснею. Я такая маленькая по сравнению с ним, глупая и совершенно неопытная.

– Хочешь расскажу, почему я не люблю Новый год?

– Это вовсе не обязательно, если не хочешь.

– Ты поделилась своей историей, а я расскажу свою. Не хочу, чтобы между нами были секреты, – устроив мою голову на своем плече, Гриша на пару минут прикрывает веки. Гладит мои спину и волосы, дышит прямо в макушку.

А потом рассказывает. Всё, с самого начала.