Железная хватка графа Соколова

Пахло паровозным дымом, порой до слуха долетали гудки. К фасаду то и дело подкатывали коляски, носильщики волокли на плечах тяжеленные поклажи, городовые и филеры бдительно следили за порядком – царило обычное вокзальное оживление.

Не успел Антон остановить горячих, запыхавшихся лошадей, как к коляске подскочил услужливый мужичок с бритым румяным лицом, в холщовом картузе, в переднике с бляхой:

– Извольте, господа, услужить насчет багажика!

Об удивительной памяти Заварзина ходили легенды. Он, кажется, помнил всю громадную рать осведомителей не только в лицо, но и умел рассказать биографию и послужной список каждого из них.

Вот и теперь он рассмеялся:

– Не надорвись, Федор Муштаков!

Носильщик близоруко прищурился, оскалил желтые крепкие зубы:

– Ах, батюшки, оказия какая! Простите конфуз, ваши благородия. Второпях не разглядел…

С удвоенным рвением он бросился к багажнику, находившемуся в задке, и стал помогать Антону вытаскивать тяжелые чемоданы.

Соколов хмыкнул:

– Федор, не тряси поклажу господина полковника.

У него спрятана банка нитроглицерина. Как жахнет! Я ведь помню, что именно ты арестовал скрипача со взрывчаткой[2 - История эта рассказана в книге «Граф Соколов – гений сыска». (Примеч. авт.)].

– И тогда даже бедный Сильвестр Петухов пострадал от твоей богатырской десницы, – развеселился Заварзин, обращаясь исключительно к Соколову. – И напрасно! Человек он славный! – Начальник охранки любил похвалить своих сотрудников.

Знакомое лицо

Пройдя под гулкими сводами вокзала, Соколов со спутниками оказался на перроне.

Тяжелая махина паровоза уже разводила пары, жирно блестела смазкой, весело сияли тщательно протертые никелированные части. Синий вагон первого класса выделялся деревянной желтоватой обшивкой.

Соколов легко поднялся по крутым ступенькам, пошел по зеленому ковру узкого длинного коридора. Двери с зернистыми стеклами кое-где были уже закрыты разместившимися за ними пассажирами.

Мужчина лет тридцати, мордатый, с густыми бровями, курчавившейся смолистой шевелюрой, с выразительными агатовыми глазами и в коротком однобортном летнем пальто, вежливо раскланялся с Соколовым и его спутниками.

– Где-то я видел эту физиономию, – Заварзин наморщил лоб, входя в маленькое двухместное купе. – Я усвоил золотое правило: обязательно вспомнить то, что запамятовал… Может, в министерстве? Или в Купеческом собрании на Малой Дмитровке? Да, кажется, он там играл в покер. Или?…

Вскоре гулко ударил колокол.