Безмолвная ярость

– Я не желаю, чтобы посторонние люди увидели эти фотографии, пришли и начали совать нос в нашу жизнь… Иногда хочется полистать семейный альбом с любительскими фотографиями, а не гребаную книгу произведений искусства. Ты понимаешь?

– Это папина работа, нельзя спрятать ее от мира.

– Мы хорошо справлялись с этим больше тридцати лет. Ты не мог подождать еще несколько десятилетий? Думаешь, Нина была вне себя от радости при мысли об этой выставке?

– Мама что-то тебе…

– Нет, но я полагаю, она предпочла бы сохранить воспоминания для себя.

Тебе следует быть более осторожным с другими людьми, Тео. Мир не вращается вокруг твоей маленькой персоны.

Я чувствую, что Камиль нервничает. Вижу, как дрожат его руки. Он сжимает кулаки, чтобы я не заметил.

– Камиль, ты чист?

Он усмехается.

– Вопрос вопросов… Я был уверен, что ты непременно об этом спросишь.

– Я беспокоюсь о тебе.

– Беспокоишься… – повторяет он насмешливо.

– Я серьезно.

– Если действительно хочешь знать, я уже год как пью, и много, но все остальное бросил.

Сам видишь – делаю успехи: из наркомана стал алкоголиком…

Узнаю Камиля. Иронию он пускает в ход, когда хочет разрядить неловкую ситуацию. Я делаю паузу.

– Меня не было рядом, и я об этом сожалею. Я должен был сделать больше, чтобы помочь тебе выбраться.

– Думаю, если я и научился в жизни чему-то, так это тому, что мы сами несем ответственность за происходящее с нами. Выбор есть всегда. Никто не заставлял меня жрать эту дрянь…

– Тебе следовало остаться со мной и Ниной.

Мы могли бы помочь друг другу.

Он качает головой, как человек, давно утративший иллюзии.

– Нет, Тео. Мне не в чем винить Мод или дядю. Они хорошо меня воспитали. Сделали все, что могли, чтобы я выжил. Многие дети были куда несчастнее…

Камиль не смотрит на меня, не спуская глаз с линии горизонта, за которую цепляются несколько усталых облаков.

– Кажется, пора домой, – наконец говорит он. – Пляж меня угнетает.

И зачем только я вернулся в Антиб, где чувствовал такую боль… Ты знаешь, каково это. Если мы не знаем, куда идти, всегда возвращаемся на место преступления.

Я смущенно улыбаюсь, не очень понимая, о чем он. Камиль встает и забирает сигареты, оставшиеся на камне. Я хотел бы удержать его, наверстать упущенное время, убедить себя, что еще не слишком поздно, но нас разделяет бездна.

– Последний вопрос, Камиль. Ты что-нибудь знаешь о Нине?

Он хмурится.