Без права на возвращение

Прокашлявшись, он поднялся и, покачиваясь на неверных ногах, огляделся, двое лежали ничком на асфальте, третий, державший в руках электрошокер, стоял рядом. Не веря глазам, Андрей качнулся в сторону и пристальней вглядевшись, хрипло воскликнул:

– Тунисец?!

– Почему тунисец? Я итальянец, но родился в Иране.

– Дорогой ты мой иранец, – от избытка чувств он хотел обнять спасшего его от неопределённых последствий и невесть откуда взявшегося утреннего посланца от Шефера, но тот отстранился и потребовал вывернуть карманы.

– Зачем? – удивился Андрей. – У меня там ничего нет.

– Выворачивай, – с требовательной интонацией тихо произнёс иранец.

Ничего не понимая, он сунул руки в боковые карманы, пальцы нащупали в уголке одного из них что-то похожее на таблетку. Орлов осторожно вытянул её двумя пальцами, это была крохотная металлическая сфера.

– Что это?

– Давай! – мужчина протянул руку.

Андрей отдал железную горошину, иранец бросил её на землю и наступил каблуком:

– Прощай.

И быстро уходи отсюда, – фигура спасителя растворилась в темноте парковых деревьев.

– Как зовут тебя, – крикнул он ему вслед, не надеясь на ответ, однако с противоположной стороны от того места, где скрылся незнакомец раздалось тихое:

– Друзья зовут меня Дестино …

Когда он добрался до стоянки такси, часы на колокольне пробили полночь. «Словно новый день знаменует новую задачу на предстоящие недели». Андрей загадал, что если доберётся до аэропорта без приключений, то вся его дальнейшая поездка пройдёт без осложнений и ненужных проблем.

Ночная автострада до Фьюмичино была свободна, и уже через полчаса он был на месте. В небольшой гостинице у аэропорта, в которой часто останавливался раньше, Андрей снял одноместный номер и попросил принести в номер бутылку минеральной воды и стакан чая с лимоном: давняя жажда не давала покоя. Прежде чем принять душ, он погасил свет в номере и посмотрел на улицу, окна выходили во внутренний дворик. Не обнаружив ничего подозрительного, Орлов прошёл в ванную комнату.

«Где они могли подбросить маячок? Пожалуй, в толчее метро, точно, кто-то ещё толкнул меня в бок, – вспоминал он, стоя под бодрящими струями холодной воды. – До самолёта восемь часов, надо встать в шесть, чтобы попасть на регистрацию». Андрей нарочито проговаривал себе эту установку, и она безупречно служила ему второй десяток лет, внутренний хронометр, «заведённый» ещё с армейской службы, работал чётко, без сбоев.