Без права на возвращение

 – Хоть бы кто-нибудь заявился.

Она нагнулась, чтобы поднять её: куски простыни на ногах напитались кровью и оставляли на ламинате пола бурые разводы, словно художник размашисто водил кистью по серому холсту.

Женщина снова вернулась в спальную комнату, огляделась. Может быть всё это ей продолжает сниться? Ведь так не бывает. За окном тёмно-синим покрывалом застыл мрак, чуть подсвеченный уличными фонарями, на стене часы с одним и тем же унылым временем – чуть более четырёх часов после полуночи.

Не лучше ли ей лечь в кровать и досмотреть свой детский сон? А потом проснуться по-настоящему, в реальном мире, который она знала.

Расправив скомканное одеяло и перебросив подушку от изголовья в противоположный край кровати, она присела на краешек и оглядела подошвы ног. Ей показалось, что они перестали кровоточить. Видимо, кровь свернулась и запечатала ранки. Однако на смену боли пришла онемелость и ощущение, что тысячи буравчиков злобно ввинчиваются в её стопы.

Агата ещё немного подумала, поднялась и, доковыляв до прихожей, выдавила пару таблеток обезболивающего, запив водой из-под крана.

Женщина выключила верхний свет, оставив только светильник в коридоре, и натянула к подбородку одеяло. В бок что-то укололо, проведя рукой, она нащупала странную брошку. В полумраке зелёный глазок приветливо светился приглушённым тёплым изумрудным светом.

– Откуда ты здесь? – снова подумала Агата, но сил на догадки уже не было. И она прикрыла глаза…

–Раз, два, три, четыре, пять,

Я сошла с ума опять.

Скоро буду убивать,

Лучше спрячься под кровать…

– Огромный, во всю стену стеклянный витраж. Пустая комната. Агата стоит босая в белой ночной рубашке перед прозрачной стеной. В руках бокал с чаем. Она вглядывается вдаль. Небо затянуто одной большой, низко висящей, тёмно-синей тучей. Можно сказать, что это тяжёлое, зловещее облако и есть небо. На еле различимой полосе горизонта просматривается чёрная гряда низких гор.

Перед ними, на всём пространстве, которое охватывает взор, выжженная, покрытая сетью трещин, словно после великой засухи, глинистая, с пожухлой травой, почва. Агата чувствует: там, в глубине горной гряды, в недрах скалистых разломов рождается нечто страшное и ужасное, что заставляет учащённо биться её сердце. Спазмы, подобные накинутому на талию узкому поясу, всё туже затягивают внутренности, не давая глубоко вздохнуть.