Без права на возвращение

Пишут же – мировой кризис! – подвёл итог старик.

Соседи по купе рассмеялись.

Старик ничего не знал о попутчиках и обратился к ближнему:

– Ты, Василий, на побывку приезжал?

– На побывку, к старикам. Как угадал, отец?

– Дык в наших степях морей нет, а крабов – и подавно. Чуть ниже нас возьми, так там одни солончаки, да тушканчики.

– От тушканчиков и сбежал в своё время, – улыбнулся веснушчатый красавец.

– Как подумал, что всю жизнь здесь проведу, так и затосковал. Родители отговаривали.

А я срочную на море служил, акустиком. Был в своё время в Североморске крейсер «Мурманск». Говорят, что на металлолом порезали. А я на нём два значка «За дальний поход» заслужил. Эх, в какие моря мы ходили, какие края видели. Сказка! – мечтательно поднял к потолку глаза Василий. – Помучился я месяца три после увольнения, пображничал. И такая меня тоска взяла по морю, по сослуживцам, по дальним странам.

Глаза рассказчика погрустнели и он, неожиданно для всех, чистым, приятным голосом тихо запел:

– Тянется долго ночь в Заполярье.

Где-то граница недалека.

Лиинахамари, лиинахамари,

Адрес короткий у моряка…

Василий помолчал немного и продолжил:

– Своим говорю, мол, я сушить вёсла здесь не намерен и укатил на Камчатку.

– Почему на Камчатку, а не туда, где служили, – спросила из угла внимательно прислушивающаяся к разговору Марина.

– Туда, где служил? Так я первым делом туда и отправился. Там теперь всё иначе. Трудно сказать, как, порядка, что ли меньше.

Ну, мне друзья и присоветовали на край земли вместе с ними. Ну, а потом, что же в одном месте застревать, а так, хоть мир посмотрю.

– Далековато с этой окраины до всего мира, – снова поддразнила девушка.

– Далековато, – согласился Василий. – Только теперь для меня Камчатка и есть весь мир. Я поначалу устроился на прогулочный катер туристов по Авачинской бухте катать. Поначалу всё устраивало: и зарплата, и условия. Только через год всё это однообразие стало надоедать.

Ну, что это? Дальше острова Старичков или Трёх Братьев в океан не выйти. Скучно стало, а тут ещё наплыв китайцев. Шустрые они, от любопытства, того и гляди за борт вывалятся, отвечай потом за них.

– Какой вы неугомонный! – скорее утвердительно, чем вопросительно рассудила Марина.

– Да нет, я спокойный, но очень стихию люблю, если ветер, так штормовой, если дождь, то ливень…

– … Ну, а если море, то океан, – смеясь перебила попутчица.