Через Западный океан

Умоляю вас, верните дароносицу!

– Я ни в чем не сомневаюсь, – усмехнувшись, произнес кондотьер; он даже не повернул голову в сторону подмастерья. Затем тронул лошадь и поехал куда ему требовалось. Вопли умершей на костре колдуньи прекратились. Толпа стала расходиться.

– Верните дароносицу! – все еще пытался быть услышанным Ренцо.

– Эй, уймись-ка, дурачина, – сказал ему солдат, – пока я не огрел тебя по спине алебардой и не отвел в тюрьму. Откуда у тебя такая вещь? За воровство наказывают сурово. Так что иди своей дорогой, пока цел.

Ренцо чувствовал, как слезы текут по щекам. Они капали на грудь и смочили грубую материю на его старой куртке. Он сделал еще несколько шагов, бессильно уронив руки и опустив голову.

Пожалуй, первый раз в жизни он не знал, что ему теперь делать и как жить дальше. Конечно, мастер Антонио Мадини человек справедливый. Но прощать такой ущерб из-за растяпы-подмастерья он не станет. Ренцо не мог даже вообразить, какое наказание его ожидает. Нет, возвращаться к хозяину с пустыми руками нельзя.

Пропал и кусок сукна, в которое завернута была дароносица.

И тут он увидел лежавшего на краю площади черноволосого юношу, того самого, кого он ударил. Прохожих близко от него не было. А те, что возникали по сторонам, к нему не подходили. Думали, может быть, что он пьян. Или попросту не желали ввязываться, если это труп.

Ренцо присел на корточки рядом с юношей. А что если он его убил? Горе еще сильнее охватило неопытную душу подростка. Какое злодейство он совершил! Но почему? Он же не хотел… Он только очень рассердился, а получилось страшное, непоправимое преступление.

Лицо у черноволосого юноши было смугловато-бледное, нежное и красивое. И ведь, возможно, он из знатной семьи… О, это вдвойне ужасно! Ренцо обязательно приговорят к казни. Да, конечно, жалкого деревенского подкидыша-сироту повесят за двойное преступление: кражу священного сосуда и убийство отпрыска семьи из высокого сословия.

Рыдания сотрясли Ренцо. Он схватился за голову и тут увидел, что длинные ресницы черноволосого юноши дрогнули.

Через несколько мгновений он открыл темно-карие глаза и спросил Ренцо:

– Ты плачешь? Разве я тебя ударил? По-моему, наоборот. Это мне от тебя досталось. Кулачище у тебя, как молоток.

– Прости меня, – всхлипнув, пробормотал Ренцо. Он помог юноше подняться и даже почистил, обмахнув ладонью, его одежду. – Слава Пресвятой Богородице, что не произошло худшего. Ты мог слишком сильно удариться головой.