Сероводород

– Можно, – старик согласно кивнул, разрешая принять угощение.

– Игнат Степаныч, приюти человека на недельку пожить. А если ему понравится, то может и подольше.

Геннадий поздоровался и представился:

– Нет, мне на семь дней. На работу надо возвращаться.

Старик протянул руку:

– Не могу пока сказать, приятно или нет. Надо приглядеться. Проходи в дом. Верный, проводи, а я с Настасьей потолкую.

– Нет, я Анастасию Ивановну назад должен проводить. Теперь дорогу знаю, не заблужусь.

– А вот это по-нашему, – старик снова протянул ладонь для рукопожатия. – Теперь с полным правом говорю «очень приятно». Верный, пойди вместе с ними и возвращайтесь. Ужинать будем.

Собака, забежав вперёд, уверенно повела их к посёлку.

– Вы меня до проулка сопроводите и возвращайтесь. Дальше я сама потихоньку докондыхляю.

– Так вы говорите, что Арсений Филиппович воевал с хозяевами базы? А как он это делал? – Генка решил вернуться к прерванному разговору.

– Знамо как. В районный «брехунок» писал, на сходах выступал. Доводы приводил научные и эти, как их …, аргументы, вот! Как-то кино показал, таблички разные. Я слепая, издали ничего не разглядела, но шуму в клубе было много. Только с них, как с гуся вода, всё нипочём. Да и не ходит руководство базы на эти собрания. Кстати, начальника этой «вонючки» из местных назначили, воспитанник Сенькин, больно хорошо в химии разбирался. Вот какая оказия: учитель с учеником столкнулись на одной жёрдочке.

– Не помните, как зовут начальника? – встрепенулся Геннадий. Они подходили к переулку, и Верный, словно подслушав их уговор, остановился, прядя ушами и принюхиваясь к скверному запаху.

– Как же не помнить? Помню. Он по весне мне подарки привозил и цветы, – она тихонечко засмеялась. – Всех старух в деревне, которым за восемьдесят, уважил к женскому дню. Мне, беззубой, прибор достался, сухари сушить. А цветы так и стоят в вазе.

– Искусственные что ли?

– Зачем, искусственные? Были живые, потом высохли.

– Почему вы всё время про деревню говорите, у вас же посёлок городского типа? – поинтересовался Генка и приостановился.

Снова зазвенел колокольчик бабушкиного смеха:

– Деревня и есть. Посёлком-то назвали, когда база образовалась, да два дома трёхэтажных для рабочих построили.