Сероводород

Виктор с утра заявился на работу не в духе. «Чёрт её знает, что ей нужно? Как сыр в масле катается, в деньгах ограничений не знает, а всё одно, живёт, как в займы даёт. «Мазду» на день рождения подарил. Огонь, а не машина. И цвет такой же броский, «Красная душа» называется. Может врезать ей как следует?»

– Витёк, новости есть, – вывел его из раздумий начальник службы охраны, распахнувший широко дверь и застывший на пороге.

Виктор побагровел, поманил Захара пальцем и, дождавшись, когда тот прикроет дверь, свистящим шёпотом произнёс:

– Ты где здесь Витька увидел, клоун? Мы с тобою где находимся? В баре? Может быть в сауне? Нет, если захотел сменить должность и заступить на проходную, то, всегда-пожалуйста.

Или «вьюноша» захотел на вольные хлеба? И это можем устроить. Ещё одна такая выходка, напишешь заявление и адью.

Помощник захлопал белёсыми ресницами и постарался изобразить на лице испуг. Судя по всему, получилось это у него как всегда талантливо и убедительно. «Лицедей, хренов», – удовлетворённо подумал начальник базы.

Они оба знали, что Захар давно уже не боится своего шефа. Скорее, наоборот. Сумма знаний о своём руководителе и старом приятеле была столь велика, что даже малая её часть, преданная огласке, могла свергнуть его с начальственного трона. И не просто отправить в тартарары вместе со всем своим барахлом, связями и прочими «результатами непосильного труда», но и обеспечить долгосрочную командировку в самые отдалённые места. Каждый из них играл свою роль, но порой Виктор забывался, что называется «выходил из образа» и Захару, как терпеливому режиссёру, приходилось возвращать взбунтовавшуюся марионетку в успешную пьесу с неизвестным финалом.

– Ладно, выкладывай свои новости, – Виктор крутанулся в кресле и, нажав кнопку внутренней связи, попросил секретаршу сварить кофе.

– Журналист из Москвы приехал, – Захар заговорщицки склонился над столом. Выцветшие глаза смотрели вопросительно из-под покрытых коростой краёв век.

– И что? Про базу писать собрался? Свяжись с нашими на Кузнецком мосту. Нет, лучше я сам.

– Гутарят, что про Арсения хочет писать, – помощник ухмыльнулся.

– Чё ты лыбишься? – снова разозлился Виктор. – Что про него писать, если он на кладбище уже как полмесяца? И потом, причём здесь мы?

– Ну как же? – Захар хотел снова улыбнуться, но вспомнив реакцию шефа, передумал. – Витё…, Виктор Михайлович, что с писателем-то делать, если заявится.