Сероводород

Поджав губы, мальчишка переживал свою оплошность и молчал.

– Пойми, брат, ведь дело идёт о покушении на человека. Это серьёзно. Если ты поможешь мне, вполне вероятно, мы можем спасти чью-то жизнь.

– Она здесь ни при чём и ничего не видела. Я уже назад возвращался.

– Так это была девочка?! – восхитился он стойкости пацана.

– Ей родаки запрещают встречаться с мальчишками и, если узнают, у неё будут проблемы. Я проводил до дома, темно же, мы постояли немного вон у того дерева, – Егор указал пальцем на раскидистую берёзу, – и разошлись по домам.

Всё. Больше ничего не скажу.

– Молодец, – безадресно произнёс Генка.

– Что, молодец?

– Молодец, говорю. Уважаю за твёрдость и надёжность. Нравится она тебе?

Мальчишка помолчал, размышляя, как ответить на вопрос, и нужно ли вообще отвечать на такие вопросы малознакомому человеку. Мужчина показался ему порядочным: «Вон как за бабушку стоит горой».

– Даже если и не нравится, я всё равно бы её проводил. Ночь же …

Вряд ли какой-нибудь город России может похвастаться в эту пору своей красотой и благообразием.

Даже Сочи, защищённый от чёрной боры горным хребтом, становится в отдельные дни неуютным из-за спускающихся с подветренных склонов холодных потоков воздуха. Что уж тут говорить о Рязани?

Унылые, в цвет скисшего молока, пятиэтажки, окружённые такими же печальными и голыми деревьями; белёсые, в радужных пятнах солярки лужи на маслянистом асфальте; озабоченные, в намокших тяжёлых одеждах прохожие, спешащие поскорее покинуть промозглую улицу и войти в зону комфорта – всё располагало к тому, чтобы укрыться пледом, выпить горячую кружку какао и открыть любимую книгу на давно забытой странице.

Артём стоял у окна. Происходящее внизу давило и угнетало. Не радовал даже вид Рязанского Кремля. Шпиль колокольни, проткнув низкую облачность, скрывался в нависшей пелене тумана, и даже купола Успенского собора, радующие многоцветием в погожие летние дни, казались серыми и безликими.

Ярко-красный седан, припарковавшийся возле здания офиса, расцветил монохромную картинку осеннего дня.

Из-за руля вышла молодая женщина, застёгивая на ходу длинный бежевый плащ.

– Лера! – он выбежал из кабинета, чтобы встретить её внизу.

– Артём Витальевич, а как же документы на подпись, – окликнула его сотрудница, держа на руках две увесистые папки.

– Потом, – отмахнулся он, сбегая по ступеням навстречу к любимой.

– Эх, молодость, – вздохнула с улыбкой коллега, возвращаясь назад.